Книга Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй, страница 38 – Софья Ролдугина

— Ага, – легко согласилась Вита. – Неудобная и непримиримая! Слушай, это нормально, что сейчас тебе неловко встречаться с подругой. И возможно, я лезу не в своё дело… потому что в мои дела никто никогда не лезет, даже когда очень надо… Короче, мне показалось, что тебе всё-таки её не хватает! Но, понимаешь ли… Ей тоже может быть неловко! И если кто-то из вас не решится сделать первый шаг, то вы так и будете огибать друг друга по широкой дуге. Ну, пока всё не испортится окончательно, навсегда.

…Ментола в конфете было столько, что вкус стал казаться горьким.

Слова Виты звучали неприятно. Что-то внутри отчаянно им сопротивлялось. Что значит «испортится навсегда»? Что она может понимать, она же не знает ни Иву, ни Еву. Только маленький-маленький кусочек истории, не полуправду, а так, одну десятую правды…

И в то же время сердце чуяло: Вита не ошибается.

Это ощущение нарастало, как звук, поднималось, как цунами, и в конце концов Иве стало чудиться, что её вот-вот захлестнёт, переполнит. Она чувствовала, что ещё немного – и ей хватит решимости…

«Вот только на что?»

А потом у Виты вдруг настырно затрезвонил телефон, и волшебство момента ушло.

— Опять звонит этот, с шаурмой, – поморщилась она. – Вот неприятный тип. Не поленился набрать номер с объявления и накричать, чтоб я пришла и сама отмыла клей, а то он типа нажалуется куда надо… Между прочим, он сам разрешил объявление там разместить! Алло, – подняла она телефон к уху и, извиняясь, улыбнулась Иве. – Да-да, бегу уже. Не надо на меня орать, разговор записывается… Куда записывается? А куда надо.

Она махнула рукой и убежала.

Мимо проехал автобус, старенький, натужно тарахтящий; лязгнул дверями, выпустил суровую женщину с клетчатой сумкой и укатил. Ива осталась одна.

После всего этого доставлять письмо, если честно, совершенно расхотелось.

Часы показывали уже почти половину четвёртого. На почте в это время тётя Саша обычно разрешала отлучиться на обед – то есть выйти в парк, сесть на лавочку под статуей Человека-в-Шляпе и съесть бутерброд с колбасой. Если повезёт с погодой, то потом сделать по дорожкам кружок, в ларьке на выходе купить сливочное мороженое и уже тогда, с новыми силами, вернуться к работе.

«А сегодня, получается, я бездельничала, – с раскаянием подумала Ива. – Бросила всё на тётю Сашу, а сама ушла развлекаться».

Как назло ещё, разболелась нога.

И всё же возвращаться просто так, ничего не добившись, тоже было обидно. Конечно, никто не запрещал прийти сюда снова, скажем, в свой выходной, и попытаться снова… И всё-таки это ощущалось как поражение. А поражений Иве, пожалуй, с весны уже хватило с лихвой.

— Ладно, – шепнула она и глубоко вдохнула. – Ещё один дом. Последняя попытка.

И застыла, прислушиваясь к себе.

Здесь был тихий, уединённый район. Очень-очень далеко от новых кварталов с многоэтажными домами. Без засилья гостиниц и магазинов для туристов, потому что до моря отсюда пришлось бы идти полчаса, не меньше… И всё же морем здесь пахло – солью, водорослями, а ещё чем-то свежим, арбузно-сладким.

И соснами, которые росли по обеим сторонам улицы, – южными, раскидистыми и узловатыми, с длинными, в ладонь величиной, иголками и огромными шишками.

И осенними хризантемами.

И опавшими листьями.