Книга Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй, страница 22 – Софья Ролдугина

Это прозвучало так наивно, стыдно, глупо. Но старик не стал смеяться. Он указал узловатым пальцем на свинцовые тучи над морем и сказал:

— Тогда иди сейчас. Слыхал, что по радио передают? Ночью придёт шторм. Как его… Агата придёт. Разденет твой кипарис догола. В следующем году он, конечно, тоже алым оденется… Но кто знает, что тогда будет? Зиму пережить – не реку перейти. Мы другие станем. Мир другой.

Март застыл.

«Поступление я тоже откладывал, пока факультет не закрыли».

— А… а как же кофейня?

Старик хмыкнул:

— Ну не ходи тогда. Тебе решать. Ты тут хозяин.

Крошечная чашка опустела; последняя капля эспрессо показалась отчего-то сладкой.

В зал Март вернулся как в забытьи. Быстро раскидал очередь, перемыл посуду и протёр столы; проверил список поставок на завтра, сделал себе пометку, что салата с тунцом можно заказать поменьше, а «цезаря» – побольше, его ведь сегодня часто спрашивали. Поменял чековую ленту в кассе; прикинул, не взять ли в самом деле человека на подработку, если и дальше нагрузка в обеденные часы будет такая же…

«А ведь я даже не думаю, спросить ли мнение отца на этот счёт, – осознал вдруг Март. – Потому что я принимаю решение… а он соглашается?»

И сказал вслух – тихо, но ясно:

— Я здесь хозяин.

Что-то словно бы щёлкнуло в голове.

Это он, Март, захотел сохранить «Маяк» после смерти дедушки. И отремонтировал потом своими руками; и составил меню; и придумывал хитрости, чтобы завлечь сюда гостей – не только туристов, падких на всё яркое и красивое, но и соседей тоже. Чтобы сюда возвращались с радостью, чтобы звали с собой друзей… Чтобы это место и впрямь стало маяком среди неурядиц и бурь.

— Я даже пустил слух про рисунки-пророчества на стаканчиках, – пробормотал Март, опираясь на стойку. Голова немного кружилась, словно мир раздробился на тысячу сияющих фрагментов, а теперь складывался заново, иначе, правильно, как в калейдоскопе. – И мне это нравится. Нравится.

Он чуть опустил руку – и вслепую коснулся дурацкого плаката с котёнком. В ушах зазвенел призрачный голос Виты: «У тебя всё есть».

Тогда, утром, слова прозвучали как издёвка; сейчас они казались откровением.

«Я всё это время делал то, что хотел. И сейчас могу делать».

Звякнул колокольчик над дверью.

— Переверните табличку, пожалуйста, – весело попросил Март, не поднимая головы. – Мы сейчас закрываемся до вечера. Технический перерыв.

Женщина в пышных серо-синих юбках – та самая, с картами, любительница ледяного кофе – выразительно выгнула брови.

— Выгоняете меня, значит? Ну-ну… Ладно, я не обижаюсь, – хмыкнула она и, приблизившись к стойке, ткнула пальцем в меню. – Мятный фраппе! Чтоб совсем подморозило. А что за технический перерыв? Уборка?

— Ну, это же «Маяк», – серьёзно ответил Март. – Ему нужно топливо, чтобы светить. Пойду за топливом.

…А через пять минут выскочил с чёрного хода, зажимая под мышкой скетчбук и футляр с маркерами.

«Надеюсь, успею».

«Агата», зарядившись ледяными северными ветрами, бушевала у горизонта – стена иссиня-чёрных туч. А выше была ясная полоса чистого неба, лилово-голубая, нежная. Садилось солнце – оранжевый жгучий шар, и на воде дрожала огненная дорожка.

Март ускорил шаг, а потом и вовсе побежал – мимо рынка, мимо Каштанового бульвара, вниз, к Старой набережной. Вдоль парка у закрытой гостиницы «Союз», мимо водонапорной башни…