Книга Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй, страница 19 – Софья Ролдугина

Когда отец с матерью – у него парадное осеннее пальто, у неё красивая синяя шляпка с вуалькой – спустились, чтобы совершить традиционный послеполуденный променад, Март решительно махнул им и, сжав визитку в кулаке, выскочил на улицу.

— Никого нет, что ли? – спросил отец с улыбкой. Глаза у него были тёмные, выразительные, блестящие, как агат. Март даже завидовал немного: ему-то достались скучные, серые, рыбьи, в деда. – Или разогнал?

— Разогнал мокрыми тряпками, – со смертельной серьёзностью подтвердил Март. И решился: сейчас или никогда. Родители наверняка поддержат его решение; поддержали же его, когда он отправился штурмовать столицу в первый раз. – Слушай, у нас была одна посетительница, и она… – Он поднял взгляд и осёкся. – Мам, что-то случилось? Ты грустная или мне кажется?

Мама и впрямь выглядела как-то странно. Избегала на него смотреть, больше молчала… Между бровями залегла глубокая складка, а уголки губ были опущены.

— Ничего, милый, – ответила она и пожевала губу. – Вернее… Послушай. Только не расстраивайся сильно, хорошо? Жизнь – она такая… штука сложная, там убыло – тут прибыло. Я новости смотрела… Помнишь общежитие в том твоём институте?

Март нахмурился. Признаться в том, что он это самое общежитие вспоминал не далее чем полчаса назад, было как-то неловко.

— Э-э, да. Дом на ножках? Ну, девятиэтажка, которая на таких смешных столбах стоит, да? Помню, а что?

Отец закряхтел, точно проглотив ругательство, и отвернулся, подкручивая ус. В груди всё похолодело.

«Что-то случилось?»

— Этот дом, ну, сгорел сегодня, – призналась мама тихо и так виновато, словно она лично его подожгла. – Десять пожарных расчётов тушили-тушили и не потушили.

Март стиснул визитку, рефлекторно сминая. Накатило ощущение нереальности. Только что он мысленно отремонтировал и обустроил себе комнату в общежитии, развесил по стенам картины и заселился. Даже на воображаемого соседа – школьника-недоросля – успел наворчать.

И тут такое.

— Ужас, – откликнулся он, нервно улыбаясь. Улыбка была не к месту, но после работы в кофейне выскакивала сама собой в любой ситуации. – Там хоть никто не пострадал?

Мать качнула головой:

— Нет. Туда в этом году и не заселили-то почти никого, кроме первокурсников, которых некуда больше было приткнуть. Но они на втором этаже жили, их быстро вывели… Там шёл ремонт, строители что-то не выключили – и замкнуло. А стены там сам знаешь какие! Но вот в чём дело-то… Мы с отцом твоим сразу не поняли, тот ли это дом. Вроде похож, а вроде и нет. Стали в интернете смотреть…

Она снова осеклась. Отец сжал её ладонь и буркнул в сторону:

— Да скажи уж прямо, чего рассусоливать. Закрыли твой факультет, сынок, ещё два года назад. Слили сначала с декоративно-прикладными искусствами, а теперь и с дизайном объединили. Экзамены там теперь совсем другие, какая-то математика нужна… Ты сильно расстроился, сына? Чего нос повесил? Мужик ты или кто?

Март чувствовал себя так, словно в него молния ударила – и испепелила на месте. И словно бы стоял сейчас не он, а изваяние из пепла; подуй на него – и рассыплется, развеется по ветру.

«Бред какой-то… Этого не может быть».

Гортань свело; язык точно к нёбу присох.

— Я… – начал было он, но мысли спутались, и договорить не вышло. Пришлось сначала глубоко вздохнуть и мысленно досчитать до трёх. – Надо же, как в жизни бывает. Расскажешь кому – и не поверят. А вы гулять? Там шторм обещают, скоро, говорят, накроет. Не холодно оделись?