Книга Чайная роза Босфора, страница 95 – Мария Шарикова

Я встала и подошла к окну. За стеклом было серо и тихо. Босфор казался свинцовым, и по нему скользили редкие лодки. Я смотрела на воду и думала о том, что через несколько дней мы уедем. Надолго. И это будет новое испытание. Но я не боялась. Потому что знала: что бы ни случилось, мы встретим это вместе.

Вечером мы ужинали в кругу семьи. Айше щебетала о новом платье, которое ей шьют к званому вечеру. Гюльназ-ханым обсуждала с Лейлой хозяйственные дела. Дом был полон голосов, смеха, жизни.

После ужина мы поднялись наверх. Эмир сел за стол и принялся писать письма: визирю, начальнику порта, своим людям в Трабзоне. Я легла на кровать и взяла книгу, но не читала. Просто смотрела на него, на то, как он работает, как хмурится, как быстро бегает перо по бумаге.

— Ты знаешь, — сказала я, — я никогда не была в Трабзоне. Даже не представляю, как он выглядит.

Эмир поднял голову.

— Это красивый город. На берегу моря, среди холмов. Там растут чайные кусты, дикие, но они есть. Местные жители не знают, что с ними делать. Они думают, что это сорняк.

— Сорняк, — повторила я и улыбнулась. — Скоро они узнают, что это самое настоящее золото.

Эмир отложил перо и посмотрел на меня.

— Ты удивительная женщина, Софья!

— Ты это уже говорил.

— Буду говорить, пока не поверишь.

Он встал, подошёл и сел на край кровати. Взял мою руку и поднёс к губам.

— Я рад, что ты со мной, — сказал он. — Не только как жена. Как партнёр. Как человек, с которым можно строить будущее.

— Я тоже рада, — сказала я. — Что ты со мной.

Он поцеловал меня, и я ответила. За окном шумел дождь, и в комнате было тепло и спокойно. Потом он вернулся к столу, дописывать письма. А я лежала и смотрела на него, пока не уснула.

Утром мы узнали, что Беклемишев уехал. Пароход отчалил ночью, и к рассвету он уже был далеко от Константинополя. Я стояла у окна, глядя на серую гладь Босфора, и думала о том, что где-то там, на юге, в Измире, начнётся его новая жизнь.

Через три дня мы уедим в Трабзон.

Дорога до Трабзона заняла четыре дня.

Мы плыли морем, на небольшом пароходе, который Эмир выхлопотал через военное министерство. Каюта была тесной, но иллюминатор выходил прямо на воду, и я проводила у него большую часть времени, глядя на бесконечную серую гладь. Эмир стоял рядом, и мы почти не разговаривали. Просто смотрели, как берег то появляется вдали, то исчезает в тумане, как чайки кружат над волнами, как солнце пробивается сквозь облака и снова прячется. Иногда он выходил на палубу чтобы покурить и подумать. Я оставалась в каюте, разбирая бумаги. Мехмед-эфенди подготовил для нас подробные карты и списки местных владельцев, и я изучала их, делая пометки на полях. Мне нужно было знать всё: где находятся лучшие участки, кто ими владеет, какие почвы, какой климат. Это было моё дело. Наше дело.

На третий день море успокоилось. Тучи разошлись, и небо стало ярко-синим, впервые за всё время пути. Я стояла на палубе рядом с Эмиром, и ветер трепал мои волосы. Он обнял меня за плечи и притянул к себе.

— Скоро ты всё увидишь, — сказал он. — Там очень красиво. Особенно зимой. Горы покрыты туманом, а море тёмное, почти чёрное. Не то что Босфор.

— Ты бывал там раньше?

— Один раз. Три года назад. Я приезжал с инспекцией. Тогда эти земли никого не интересовали. Считались бесполезными.