Книга Чайная роза Босфора, страница 97 – Мария Шарикова

— Ты знаешь, — сказал он, когда мы остановились передохнуть на вершине холма, — я много раз видел, как работают военные. Как они планируют операции, как рассчитывают силы, как готовятся к бою. Но то, что делаешь ты, это нечто другое. Это не война. Это созидание.

— Чайное дело это тоже война, — ответила я. — Только вместо оружия нужны знания. А вместо солдат — саженцы. И победа не в том, чтобы уничтожить врага, а в том, чтобы вырастить что-то, что переживёт нас.

Он посмотрел на меня и покачал головой.

— Я бы никогда не додумался до этого сам.

— Поэтому я здесь, — ответила я с улыбкой.

Эмир засмеялся и взял меня под руку. Мы стояли на холме, глядя на море. Внизу, у самой воды, виднелись рыбацкие лодки, и ветер доносил запах соли и дыма. Где-то далеко, за горизонтом, был Константинополь.

— Сколько времени нужно, чтобы всё подготовить? — спросил Эмир, глядя на склоны.

— Дренаж займёт месяц, может, полтора. Выращивание саженцев ещё месяц. Первые посадки будут весной. — Я помолчала. — Если всё пойдёт хорошо, через три года здесь будет плантация. Через пять — первый урожай. Через десять — чай из Трабзона будут пить по всей империи.

— Ты думаешь на десять лет вперёд.

— Ну кто-то должен!

Эмир обнял меня за плечи и притянул к себе. Мы стояли так долго, глядя на море. А потом он сказал:

— Пойдём. Нам ещё нужно осмотреть северный склон до темноты.

Северный склон оказался совсем не таким, как южный.

Если южный был пологим, прогретым солнцем и защищённым от ветров, то северный спускался к морю крутыми уступами, поросшими колючим кустарником. Здесь было холоднее, и туман не рассеялся даже к полудню. Он висел в воздухе, липкий и влажный, и от него намокала одежда.

Я шла вдоль склона, раздвигая кусты, и чувствовала, как под ногами хлюпает грязь. Эмир следовал за мной, и я слышала его дыхание: ровное, спокойное. Он не жаловался. Просто шёл рядом и смотрел.

— Здесь тоже есть чай, — сказала я, остановившись у очередного куста. — Но лист мельче. И кусты реже. Этот склон беднее.

— Значит, он не подходит?

— Подходит. Но не для плантации. Здесь слишком круто, слишком влажно. Тут можно собирать дикий чай, но разбивать плантацию, нет. Мы потеряем больше, чем приобретём.

Эмир кивнул и посмотрел на море. Внизу, у самой воды, виднелись рыбацкие лодки, и ветер доносил запах соли и дыма. Где-то далеко, за горизонтом, был Константинополь. А здесь, на этом склоне, мы стояли вдвоём и решали, где начнётся наше дело.

— Значит, южный склон, — задумчиво сказал он-И два участка в предгорьях.

— Да. Этого хватит. На первое время.

Мы вернулись в город к вечеру. Усталые, мокрые, но довольные.

— Ахмет, — сказала я. — Ты нашёл человека, о котором я спрашивала? Чиновника, который оформлял купчие для Пападопулоса?

Ахмет кивнул.

— Да, госпожа. Я нашёл его. Его зовут Кямиль-бей. Он живёт в предместье, недалеко от порта. Я послал к нему человека, чтобы узнать, согласится ли он на встречу.

— И что он ответил?

— Он согласился. Но с условием. Встреча должна быть тайной. Он боится Пападопулоса.

Я переглянулась с Эмиром. Он сидел напротив, и в его глазах была та самая сосредоточенность, которую я так хорошо знала.

— Когда? — спросил он.

— Завтра утром. В его доме. Он не хочет приходить в город.