Книга Чайная роза Босфора, страница 56 – Мария Шарикова

А потом, уже вернувшись к себе и собираясь с мыслями перед послеобеденной работой над записками, я увидела на своём столе конверт.

Сердце упало ещё до того, как я разглядела печать. Конверт лежал поверх стопки бумаг, аккуратно запечатанный, и на нём не было ни адреса, ни имени отправителя. Только сургучная печать с каким-то незнакомым мне гербом. Я оглянулась на дверь, но Дуняша уже ушла, и в комнате было пусто.

Я взяла конверт, сломала печать и развернула письмо.

«Софья Андреевна. Я прибыл в Константинополь. Я видел вас вчера в Галате, на складе купца Богданова. Вы были прекрасны, как всегда. Но я не мог не заметить, что вы выглядите бледной и усталой. Эти неверные изматывают вас, я знаю. Потерпите ещё немного. Я уже близко. Скоро вы будете свободны. Ваш навеки, С.»

Я перечитала письмо трижды, и с каждым разом буквы расплывались перед глазами всё сильнее. Сергей. Он в Константинополе! Он уже следил за мной вчера. Он видел меня со склада, знает, куда я ходила, знает, что я была с Эмиром. И он подписался «Ваш навеки». Не «Сергей», а просто «С». Будто между нами есть тайна, которую он не хочет раскрывать даже на бумаге.

Я опустилась на стул у письменного стола и заставила себя дышать медленно и глубоко. Паника поднималась откуда-то снизу, из живота, и грозила захлестнуть с головой. Я понимала, что должна рассказать Эмиру. Должна была ещё тогда, после первого письма. Но тогда мне казалось, что это просто слова, порыв, который угаснет. Теперь же всё изменилось. Этот человек здесь. Он следит за мной. И он не намерен отступать.

— Вот тебе и сериал, — прошептала я по-русски. — Но там хоть музыка играла, а тут только сердце колотится, как у испуганной куропатки.

Я сложила письмо и спрятала его в ящик стола, подальше от глаз. Рассказать Эмиру? Да, я знала, что рано или поздно придётся. Но не сегодня. Сегодня у нас было столько хорошего, столько тёплого, и я не хотела разрушать это. Не сейчас. Может быть, завтра. Может быть, после званого вечера. А пока я буду осторожной. Очень осторожной.

Оставшуюся часть дня я провела, занимаясь записями для Мехмеда-эфенди, но мысли мои то и дело возвращались к письму. Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к каждому звуку в доме, к каждому шагу в коридоре, и это выматывало. К вечеру я так устала, что, когда Эмир зашёл ко мне после ужина, я едва не подпрыгнула на месте.

— Вы чем-то встревожены? — спросил он, останавливаясь у двери.

— Нет, — солгала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто задумалась.

Он вошёл и сел на стул напротив моего письменного стола. В комнате было темно, только лампа отбрасывала круг тёплого света. Я смотрела на его лицо — уже такое знакомое, со всеми его резкими чертами и мягкой, едва заметной небритостью, и чувствовала, как внутри нарастает желание всё ему рассказать. Но слова застревали в горле.

— Я хотел сказать вам, — начал он негромко, — что завтра мне придётся уехать по делам в Бейкоз. Это на азиатском берегу. Я вернусь послезавтра. Вы останетесь с матерью и Айше. Я распоряжусь, чтобы охрана была усилена.

— Усилена? — Я подняла бровь. — Вы ждёте неприятностей?

— Я всегда жду неприятностей, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Так спокойнее.

— Хорошо, — сказала я, опуская глаза. — Я буду ждать вас.