Книга Чайная роза Босфора, страница 55 – Мария Шарикова

— Вы сегодня светитесь, — заметила она, подбираясь ко мне с умывальным кувшином. — Прямо как новенькая. Случилось чего?

— Ничего, — ответила я, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть улыбку. — Просто я хорошо спала.

— Ну-ну. — Дуняша недоверчиво хмыкнула, но расспрашивать не стала. Она вообще умела вовремя замолкать, за что я была ей безмерно благодарна.

За завтраком я впервые за долгое время чувствовала себя неловко под взглядом Эмира. И не потому, что он смотрел на меня как-то особенно. Напротив, он был, как всегда, спокоен и сдержан, а потому, что теперь между нами появилось нечто, чего не было прежде. Тайна, известная только нам двоим. И эта тайна делала каждое слово, каждый жест, каждый случайный взгляд, брошенный в мою сторону, наполненным особым смыслом.

Он сидел во главе стола, просматривая какие-то бумаги, которые Лейла положила перед ним перед завтраком. Гюльназ-ханым о чём-то негромко разговаривала с Айше, и та рассеянно кивала, но её глаза, как я заметила, то и дело останавливались на мне. Айше явно что-то почувствовала. Она вообще была невероятно наблюдательной для своих лет, и я подозревала, что от неё не укрылось ни моё вчерашнее затянувшееся отсутствие в гостиной, ни выражение лица, с которым я вернулась из библиотеки.

— Ты сегодня какая-то тихая, — сказала она, когда мы с ней поднялись наверх после завтрака. — Обычно ты много говоришь о чае или о своих сериалах. Ой, прости, — она смутилась, — я хотела сказать, о книгах.

Я улыбнулась. За эти недели Айше выучила от меня кое-какие словечки из моего мира, хотя я и старалась не злоупотреблять. Она думала, что «сериал» — это такое французское слово из романов. Пусть думает. Тем меньше будет вопросов.

— Я просто задумалась о вчерашнем дне, — сказала я, когда мы вошли в её комнату. — О том, как всё изменилось. Ещё месяц назад я не могла представить, что буду заниматься чаем по-настоящему, с картами, планами и разговорами с министерскими чиновниками.

— А теперь?

— Теперь мне кажется, что я наконец нашла то, ради чего стоило сюда приехать. — Я помолчала, подбирая слова. — Понимаешь, я всю жизнь чувствовала, что знаю что-то важное, чему не могу найти применения. А здесь… Здесь мои знания нужны. Здесь они могут изменить очень многое.

Айше смотрела на меня с тем выражением, которое я уже успела полюбить: смесь восхищения и лёгкой зависти. Она тоже хотела бы заниматься чем-то важным, но в её мире у женщины было меньше возможностей, чем у меня. Я в который раз подумала, как ей повезло, что у неё есть такой брат, как Эмир, который, пусть и не без внутреннего сопротивления, всё же позволял женщинам рядом с собой быть больше, чем просто украшением.

— Знаешь, — сказала Айше вдруг, понижая голос, — я ведь слышала, как матушка вчера говорила с Лейлой. Она сказала, что ты «необычная». Для матушки это большая похвала. Она никого не хвалит просто так.

— Спасибо, что рассказала. — Я улыбнулась. — Мне важно знать, что она хотя бы не считает меня испорченной.

— О, она считает тебя странной, — хихикнула Айше, — но это не одно и то же. Странная для неё — значит интересная. А интересных людей она уважает.

Мы ещё немного поболтали о предстоящем званом ужине, о новых тканях, которые должны были привезти из Галаты, и о том, что Айше хотела бы научиться заваривать чай так же, как я. Я пообещала ей устроить настоящий урок, как только у нас появятся хорошие образцы листа, и она просияла, точно ребёнок, которому пообещали сладкое.