Книга Чайная роза Босфора, страница 44 – Мария Шарикова

И ещё я подумала о том, что в любом турецком сериале сцена, где героиня пишет деловую записку при поддержке героя, обязательно сопровождалась бы проникновенной музыкой и крупным планом их рук, почти соприкасающихся над бумагами. Здесь музыки не было, только плеск Босфора за окном да скрип моего пера по бумаге, но момент был определённо сериальный. Я даже улыбнулась про себя, представив, как выглядела бы эта сцена на экране.

А потом взяла перо и продолжила писать.

Мехмед-эфенди прибыл ровно в полдень, как и было условлено.

Я знал его уже много лет, с тех самых пор, как вернулся из Парижа и начал работать в военном министерстве. Он был одним из тех людей, которых принято называть незаметными: невысокий, сухощавый, с лицом, которое забывалось через минуту после того, как вы отводили от него взгляд, и с манерами настолько тихими, что его присутствие в комнате можно было не заметить вовсе. Однако за этой неприметной внешностью скрывался один из самых острых умов в министерстве торговли. Мехмед-эфенди знал о землях, пошлинах, грузоперевозках и портовых сборах больше, чем любой другой чиновник в Константинополе, и именно поэтому я вызвал его, а не кого-то из его более титулованных коллег.

Он вошёл в малую гостиную, где я ожидал его вместе с Софьей, поклонился сперва мне, затем ей — чуть более глубоко, чем требовал этикет, но недостаточно глубоко, чтобы это можно было счесть заискиванием, и опустился на предложенный стул с той аккуратностью, с какой садятся люди, привыкшие иметь дело с дорогой мебелью в чужих домах.

— Эмир-паша, — произнёс он, доставая из кожаного портфеля несколько свитков и карт, — я подготовил всё, что вы просили. Карты восточных провинций, данные о почвах в окрестностях Трабзона и Ризе, а также сводку о торговых операциях английской Ост-Индской компании за последние полгода. Должен заметить, что последний документ было достать непросто. Англичане не любят, когда кто-то интересуется их делами.

— Я ценю ваши усилия, — ответил я, принимая бумаги. — Но сегодня разговор буду вести не я.

Мехмед-эфенди перевёл взгляд на Софью, которая сидела в кресле у окна с прямой, как всегда, спиной и с выражением лица, которое я уже начал узнавать: спокойным, сосредоточенным и немного отстранённым, словно она прикидывала в уме что-то, что ещё не была готова произнести вслух. Она была одета в антери глубокого синего цвета с серебряной вышивкой по вороту, и её волосы были убраны в простую, но изящную причёску, которую, я подозревал, ей помогла сделать Айше. На столике перед ней лежали те самые страницы, которые она исписала по-русски вчера в библиотеке.

— Моя жена, — сказал я, делая жест в её сторону, — будет руководить чайным проектом от моего имени. Она обладает познаниями в этом вопросе, которых нет ни у кого из нас, и я прошу вас отнестись к ней с тем же вниманием, с каким вы отнеслись бы ко мне.

Мехмед-эфенди помолчал. Его лицо осталось совершенно бесстрастным, но я слишком хорошо знал его, чтобы не заметить лёгкого движения бровей, единственного признака удивления, которое он позволил себе проявить.

— Это необычно, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучала та осторожная дипломатичность, которая была его профессиональным инструментом. — Но я служу султану и тем, кому султан доверяет. Если вы доверяете вашей супруге, эмир-паша, значит, у меня нет оснований для сомнений. — Он повернулся к Софье и слегка наклонил голову. — Госпожа, я в вашем распоряжении.