Книга Чайная роза Босфора, страница 38 – Мария Шарикова

— Султан хочет, чтобы я помогла, — уверенно произнесла она. И это был не вопрос.

— Он сказал: «Твоя жена — русская. У неё должны быть связи. Возможно, она знает кого-то, кто мог бы помочь». Он не знает о ваших… Особых познаниях в чае. Но я знаю. И я хочу спросить вас напрямую: Сможете ли вы помочь? Не как жена паши, не как русская княжна, а как человек, который понимает чай лучше, чем кто-либо из тех, кого я встречал?

Софья смотрела на меня долго, очень долго. За окном шумел дождь, и где-то внизу, в кухне, гремели посудой — слуги готовили ужин. Я ждал, не торопя её, потому что понимал: сейчас она принимает решение, которое изменит её жизнь так же сильно, как изменило её прибытие в Константинополь.

— Я могу помочь, — сказала она наконец. — Но у меня есть условия.

Я чуть не рассмеялся. Женщина, которую мне навязали как политический трофей, ставила условия османскому паше, действующему от имени султана. Это было настолько в её духе, что я не сдержал короткой усмешки.

— Я вас слушаю.

— Первое. Я не хочу, чтобы мои знания использовались против России или в ущерб русским купцам. Я понимаю, что политика есть политика, и не вмешиваюсь в неё. Но есть вещи, которые я не могу и не хочу делать. Чай не должен становиться оружием. Это мой принцип.

Я кивнул.

— Второе. Если я начну работать над этим, я хочу иметь возможность распоряжаться частью выделенных средств и принимать самостоятельные решения. Я не смогу спрашивать разрешения на каждую мелочь. На закупку саженцев, на наём работников, на обустройство плантаций. Если вы хотите, чтобы дело двигалось, доверьте мне хотя бы часть управления.

— С этим придётся сложнее, — признал я. — Вы женщина, и в империи не принято, чтобы женщины вели дела такого масштаба. Но я постараюсь устроить это через доверенных людей. Продолжайте.

— И третье. — Она помедлила, словно собираясь с духом. — Я хочу, чтобы Лейла-ханым помогала мне.

Вот это было неожиданно. Я ожидал чего угодно. Просьбы о деньгах, о дополнительных привилегиях, о разрешении выезжать в город без сопровождения. Но не этого.

— Почему именно Лейла? — осторожно спросил я.

— Потому что она знает французский, турецкий, итальянский и арабский. Потому что она разбирается в политике и имеет связи, которых у меня нет. Потому что она предана этому дому и этому делу. — Софья встретила мой взгляд прямо. — И потому что я хочу, чтобы между нами не было недосказанности. Если Лейла будет работать со мной, она станет моим союзником, а не тенью, которая всегда где-то на периферии. Я не знаю всей её истории и не требую, чтобы мне её рассказали. Но я знаю достаточно, чтобы доверять ей.

Я молчал. В голове у меня стучала одна-единственная мысль: «Эта женщина чудо. Откуда она взялась? Почему русские отдали её нам, вместо того чтобы держать при себе?»

— Я поговорю с Лейлой, — сказал я. — Если она согласится, она будет вашей помощницей. Если нет, я найду кого-то другого. Но я не стану принуждать её.

— Этого я и не прошу. — Софья улыбнулась, и улыбка эта была какой-то особенно тёплой, почти нежной. — Спасибо, Эмир. За то, что выслушали меня. За то, что отнеслись всерьёз.

— Вы моя жена, — ответил я, вставая. — Если я не буду относиться к вам всерьёз, кто будет?

Я направился к двери, но на пороге остановился.