Книга Не открывайте глаза, профессор!, страница 98 – Ефимия Летова

— Не смей, — отозвался он, не прикасаясь ко мне, просто разглядывая и вдыхая запах. — Так вышло, вот и всё. Меня всё устраивает. Я просто… жду твоего решения. Каким бы оно ни было — но, естественно, не таким.

— Ты больше меня не хочешь? — спросила я неожиданно для себя.

— С чего ты взяла?

Пряный запах прелой листвы дурманил, как тот самый пресловутый грибной отвар.

— Ты… — это было сложно объяснить вот так, словами и вслух. Очень стыдно и очень глупо. — Ты меня совсем не трогаешь.

— А чем я, как ты думаешь, занимался всё это время? Учился держать себя в лапах. Получалось так себе, но я упорный. Не хотелось сорваться и сделать что-то, о чём буду жалеть. Навредить тебе. Напугать ещё больше.

— Выглядишь паршиво, — фыркнула я, не желая демонстрировать свою жалость, может быть, оскорбительную и неуместную. — Тебя хочется кормить. И поить травяными отварами. И…

Я не выдержала первой и обхватила его за плечи.

— И любить. Вартайт, ты меня пугаешь.

— Потому что сказал, что убью любого, кто…

— При чём тут любые! Ты сейчас меня пугаешь! Тем, что ты на себя не похож, просто тень от того Вартайта Мортенгейна, которого я знала… Слушай, я не настолько самоотверженна, чтобы прыгать с крыши ради рода Мортенгейнов, — он опять зарычал, — но и жертв мне не надо. Пойдём в тот лафийский храм, вместе. Попросим богов освободить тебя от меня. Вдруг поможет.

— Освободить? — переспросил он.

— Конечно. Тебе от этого плохо. Я не хочу, чтобы тебе было плохо.

— И быть со мной ты не хочешь. Быть моей женой — не хочешь.

— Хочу! — искренне ответила я, и сама себе поразилась, что даже не задумалась при ответе. — Но не потому, что какая-то там навязанная извне мания тянет тебя ко мне. Ты меня не любишь, Вартайт.

— Я люблю тебя. Я не хочу освобождаться.

— Это не любовь. Это… болезнь!

— Я тобой болею, — согласился он. — Называй, как хочешь. Делай, что хочешь, моя Аманита. Только…

И наконец-то поцеловал. Почти так же, как раньше — неумолимо. И всё же иначе — бережнее. Приподнялся, перевернул меня на живот. Куснул за плечо — и тихонечко застонал мне в ухо.

— Не хочу… силой. Не могу ждать больше, но и силой не хочу. Скажи сама… Скажи, чтобы я взял тебя. Сейчас. Скажи…

А я…

Я хотела продолжить убеждать его, что болезни нужно лечить — кому, как не нам, целителям, это знать. Что быть здоровым лучше. Что это неправильно, неестественно и искусственно. Но я так по нему скучала, что плюнула на здравомыслие и малодушно решила — потом. Когда-нибудь очень сильно потом.

Сначала — отлюблю. Потом покормлю. Потом приеду в его родовое и имение и от души пообщаюсь с леди дуплишией, претенциозной мамашей, которой плевать на счастье собственного единственного сына. Регенерация у меня теперь неплохо работает, будем верить, всё отгрызенное отрастёт обратно…

— Отпусти меня!

Вартайт тут же отодвинулся, а я поднялась, отряхнула юбку. Посмотрела на него сверху вниз, снова чувствуя этот мучительный и пьянящий контраст между собственной женской слабостью и полной властью над ним. Он не делал попыток подняться, только смотрел на меня, но я чувствовала, что вот-вот что-то между нами взорвётся, напряжение росло, становясь невыносимым.

— Жди здесь четверть часа, — сказала я, чувствуя себя стрелой на натянутой тетиве. Хотелось смеяться и плакать, а ещё — бежать. — Жди, а потом попробуй меня найти. Догонишь — твоя буду.