Книга Ловелас. Том 9, страница 105 – Илья Взоров

— Миллер не газетчик, — Профачи пожал плечами. — Он печатает голых девок. Какой он газетчик? Он сутенёр с типографией.

— Он хозяин восемнадцати газет, Джо.

— Тем более. Хозяин — это не репортёр. Правило про репортёров.

Анастазия засмеялся коротким лающим смешком.

— Джо прав, — сказал он. — Правило про тех, кто пишет. А не про тех, кто платит тем, кто пишет.

Луккезе посмотрел на Анастазию, и тот замолчал. Ссориться с Трёхпалым дважды за один вечер Анастазия не хотел, часы из Женевы были ещё свежи.

— Хорошо, — сказал Луккезе. — Давайте посчитаем, раз Джо любит считать. Джо, сколько тебе дал Хьюз?

Профачи помедлил.

— Это между мной и Хьюзом.

— Пятьдесят тысяч вперёд, — сказал Луккезе. — И ещё пятьдесят после. Я знаю, потому что половину вперёд ты отвёз в Палермо через моего же человека в Айдлуайлде. Сто тысяч. Хорошие деньги. Теперь смотри, что будет дальше. Миллера находят в канаве. На следующее утро восемнадцать газет выходят с его портретом в траурной рамке. Не одна статья, Джо. Восемнадцать газет, каждый день, полгода. Радио. Телевидение, которое у него есть, а у Кефовера в пятьдесят первом не было своего. Фрэнк, — Луккезе повернулся к пустому, по сути, креслу, где сидел Дженовезе, — Фрэнк сейчас в Атланте. За что? За то, что показали по телевизору его руки. Одни руки. Вито, сколько это стоило нашей семье?

Дженовезе снял очки и посмотрел на стёкла на свет.

— Много, — сказал он — Все вышло слишком дорого в итоге.

— Много, — повторил Луккезе. — А тут покажут не руки. Покажут тебя, Джо. Твою часовню. Твоё масло «Мама Мия». Твою золотую корону для Мадонны. Сенат соберёт новую комиссию, и в ней будут сидеть не какой-то провинциал из Теннесси, а люди которые крышуют Миллера. И это все за сто тысяч Говарда Хьюза.

Профачи покраснел. Мешки под глазами налились тёмным.

— Ты угрожаешь мне?

— Нет, я считаю. И у меня выходит, что Миллер всем нам обойдется слишком дорого.

— Ты защищаешь своего человека, — Профачи подался вперёд. — Все знают. Ты принимал этого Миллера у себя в Лидо-Бич. На первом причастии своего крестника. Он привёл с собой Монро, твои люди потом неделю рассказывали, как она ела у тебя спагетти. Он подарил тебе какую-то старую Библию. Ты взял у него подарок, Томми, а теперь сидишь здесь и рассказываешь нам про правила двадцать девятого года.

За спиной Профачи громко засопел Мальокко.

Луккезе помолчал. Рао за его спиной не шевелился.

— Да, — сказал Луккезе. — Он был у меня в доме. Он пришёл с уважением, как ты говоришь про Хьюза. Он не просил у меня денег или защиты. Он попросил, чтобы его не убивали за то, чего он не делал. И он помог моим людям в Вегасе, когда полиция пришла с собакой. Это Миллер спрятал товар. Без него Рокко и двое моих ребят сейчас сидели бы в Карсон-Сити, и твоё масло, Джо, никак бы им не помогло. Так что да. Он мне друг. И я пришёл сюда сказать, при всех, чтобы потом никто не говорил, что Томми сделал что-то за спиной.

Он откинулся в кресле.

— И ещё одно, Джо. Ты говоришь, Хьюз твой партнёр. Ты видел его в последний месяц? Ты видел его глаза? Он глотает таблетки горстями. Он не спит по трое суток, а потом сидит в тёмной комнате и не выходит. На мальчишнике у себя он при свидетелях рассказывал, что убьёт Миллера. При свидетелях, Джо. Заказчик, который сам болтает о заказе, — это не партнёр. Это свидетель обвинения, который пока не знает, что он свидетель.