Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 40 – Марко Мальвальди

— Убит, ваша светлость.

— Убит?

— Если быть точным, задушен.

Лодовико посмотрел на Галеаццо, тот ответил ему пустым взглядом.

— Он не похож на человека, которого задушили.

— Конечно, нет. Этот человек был задушен механическим сжатием.

— Объясните получше, мессер Леонардо.

— Видите ли, ваша светлость, человек дышит, вдыхая воздух в грудную клетку механическим способом, то есть расширяя грудь и увеличивая ее объем. – Леонардо поднес руки к груди и сделал глубокий вдох, сопровождая ладонями движение собственных ребер. – Природа движения воды и воздуха схожа, и оба стремятся заполнить любой сосуд вокруг них. Но между водой и воздухом есть разница: один можно сжать, сдавить, уменьшить в объеме, а другую – нет. Можно немного подуть в свиной пузырь, завязать его шнурком и сжимать в руках до тех пор, пока он не станет столь маленьким, что начнет оказывать сильное сопротивление нашему сжатию и сжимать дальше будет нельзя. Но если пузырь наполнен водой, это невозможно. И так же, как можно сжать воздух, можно сжать тело, наполненное воздухом. Но если есть отверстие, через которое воздух может выйти, он выйдет и больше не вернется.

Немного подумав, Лодовико снова посмотрел на Леонардо.

— Не думаю, что вы достаточно ясно объяснили, мессер Леонардо.

— Я полагаю, этот несчастный был вынужден носить корсет, который сдавливал его грудь настолько сильно, что у него в теле закончился воздух, и не позволял расширить грудную клетку, чтобы вдохнуть новый.

— Что навело вас на такую мысль?

— При вскрытии тела я заметил, что ребра, кости грудной клетки имели повреждения. Не в самих костях, а в мягких суставах, соединяющих ребра с позвоночником и костью, защищающей сердце. Как будто что-то давило на них со всех сторон.

Лодовико сложил руки, поднес их ко рту и потер. Через несколько секунд он снова поднял глаза.

— И от подобного происшествия можно умереть?

— Да, ваша светлость. Так же, как можно умереть, утонув или от любого несчастного случая, который лишает нас воздуха.

— Магистр Амброджо, что вы об этом думаете?

Амброджо да Розате едва заметно приподнял подбородок и указал рукой на сводчатый потолок.

— Звезды указывают на смерть от болезни, мессер Леонардо. Кроме того, положение Марса не оставляет сомнений.

— Магистр Амброджо, я рад за вас, что вы умеете читать в звездах столько всего важного, – сказал Леонардо, разводя руками. – Я же с трудом могу по звездам определить, где находится север.

— Ваши наблюдения касаются тела, жалкого смертного создания, – ответил Амброджо серьезным голосом. – Мои же касаются звезд, первого и наиболее ясного проявления Вечного. Надеюсь, вы не станете сравнивать то, что видите в теле, с тем, что видите в звездах.

— Простите меня, магистр Амброджо, но ведь и вы вчера осматривали тело, чтобы понять, были ли признаки болезни или насилия.

— Если есть тело, это первое, что нужно сделать, чтобы получить примерное представление о том, что произошло. Но чтобы получить уверенность и связать прошлое с будущим, необходимо учитывать положение звезд. Звезды никогда не лгут.

Если бы Амброджо да Розате и Леонардо сидели вдвоем за ужином, вероятно, Леонардо начал бы рассуждать о любопытной этимологии глагола «учитывать», который, исходя из своих скудных познаний в латинском языке, он думал перевести как «у-читывать», «читывать» – citare, – «двигать, приводить в движение». Но поскольку они находились не в таверне, а перед лицом правителя Милана, и поскольку этот разряженный в пурпур человек полагал, что может отодвинуть его науку на второй план, Леонардо это задело. К знаниям сын Пьеро питал гораздо большее уважение, чем к собственной персоне.