Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 36 – Марко Мальвальди

— Тем лучше. Постарайтесь расположить его к себе всеми возможными способами, герцог. – Робино улыбнулся, отчего стал еще более неприятным на вид. Так бывает, когда у тебя не хватает пары десятков зубов из тридцати двух. – Люди, когда говорят, забывают обо всем. У них можно было бы вырвать коренной зуб, а они и не заметят, настолько увлечены своими разговорами. Все люди такие, все до единого. А если это человек, значит, где-то есть способ его перехитрить. Даже если его зовут Леонардо да Винчи.

— Леонардо да Винчи?

— Он еще не ушел, капитан, – сказал стражник у дверей зала, отходя в сторону. Галеаццо, не произнося ни слова, вошел и увидел Леонардо: он стоял возле стола с серьезным выражением лица.

— Мое почтение, мессер Леонардо. Вы закончили осмотр трупа?

— Только что, только что, если вам будет угодно, – ответил Леонардо все с тем же серьезным видом. Редко можно было увидеть его таким мрачным.

Галеаццо Сансеверино огляделся. На столе лежал расчлененный труп со вскрытой грудной клеткой и разложенными вокруг, словно торопливо вынутая из ящика одежда, органами. От такого зрелища у любого свело бы живот – и действительно, бедный Салаи стоял бледный, вид у него был потрясенный.

— Ну что, Джакометто, не так уж красивы люди изнутри, а?

— Нет, ваша светлость господин Галеаццо, – ответил юноша, проходя мимо с быстрым поклоном.

— Не дай бог, чтобы тебя стошнило на меня, умоляю, у меня новый костюм. – Галеаццо посмотрел на юношу, который в это время убирал инструменты: тот был бледнее мертвого. Маленький плут. Прошло две-три недели с тех пор, как он стащил у Галеаццо кошелек, в котором было почти пол-лиры, но Галеаццо Сансеверино не из тех, кто легко забывает – ни хорошее, ни плохое. И хоть этот плутишка был симпатичным, но явно с червоточиной. – Итак, мессер Леонардо, что вы можете мне сказать? Какая болезнь убила этого несчастного?

— Ну что я вам могу сказать, капитан, – произнес Леонардо, вытирая руки тряпкой. Странно: в то время как Салаи был с головы до ног заляпан кровью и прочим, Леонардо был таким же чистым и опрятным, как тогда, когда только вошел. Непонятно, как ему это удалось. – Вы спрашиваете, какая болезнь? Болезнь весьма коварная, от которой нелегко уберечься, капитан.

— Та самая?

— Хуже, капитан. Намного хуже. Человеческая злоба. – Леонардо бросил тряпку на стол рядом с трупом. – Этот несчастный, видите ли, был убит.

— Убит? – удивился Галеаццо.

— Убит. Если точнее, он задохнулся. Смерть наступила вследствие нехватки воздуха в легких.

— Позвольте, мессер Леонардо, но это невозможно. Я не раз видел лицо задушенного человека, оно отнюдь не выглядит столь безмятежным. – Галеаццо не стал уточнять, что пару джентльменов он задушил собственноручно: в данный момент это могло показаться неуместным. – У него язык, глаза, лицо…

— Простите, возможно, я недостаточно ясно выразился. Я не сказал «задушен» или «удушен». Я сказал «он задохнулся».

— Конечно, мессер Леонардо. Но и в этом случае, если вложить что-то бедняге в рот, глаза все равно закатываются, и…

— Нет, нет, ничего подобного. Между зубами нет никаких следов ткани, и никаких признаков насильственного раскрытия рта. И кожа не имеет синюшного оттенка. Простите, капитан, но, боюсь, произошло нечто иное.