Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 33 – Марко Мальвальди

Герцог де Коммин и Перрон де Баш переглянулись. Как опытные дипломаты они оба знали, что никогда не стоит обсуждать деликатные вопросы сразу по прибытии, когда ты устал, голоден и вымотан после стольких часов гонки. Лодовико заметил их замешательство, улыбнулся и развел руками.

— Нет никакой нужды говорить вам, что вы можете распоряжаться этой комнатой по своему усмотрению, вы можете обсудить между собой ваши дела и в течение следующих двух дней подробно изложить мне чего требует его христианнейшее величество, а затем мы это должным образом обсудим. На данный момент я хотел бы знать, какова ситуация по ту сторону Альп и по-прежнему ли она благоприятна для нашего замысла.

Оба посла облегченно вздохнули. Перрон де Баш уже собирался заговорить, но герцог опередил его, положив руку ему на плечо.

— Благодарим вашу светлость за гостеприимство. Если позволите, напомню вашей светлости, что в провиантской находятся два моих адъютанта, Робино и Маттене. Не могли бы мы иметь возможность встретиться с ними после…

— Как вам будет угодно. Вы можете пойти к ним в их помещение, но, полагаю, более подобающим вашему рангу будет позволить им самим прийти к вам. Я распоряжусь, чтобы слуги сопроводили их в ваши покои.

— Вы, ваша светлость чрезвычайно любезны, – сказал герцог де Коммин, усаживаясь. – Итак, Перрон, доложите же его светлости, да и мне тоже. Мы с вами еще и полсловом не обменялись.

— Вы, ваша светлость, спросили меня об обстановке. Я сказал бы, что она более чем благоприятна. Во Флоренции – все как я говорил вам в июне. Совет Семидесяти занимает неоднозначную позицию, но не это главное. Важно то, чего хочет народ, а народ целиком на стороне его христианнейшего величества, нашего короля.

— А что говорит Пьеро?

— Пьеро, простите за прямоту, ничего не значит. Самый важный человек во Флоренции сейчас – брат Джироламо Савонарола. А Савонарола называет Карла посланцем Божьим, который покарает тех, кто марает руки в дьявольском навозе.

Лодовико кивнул с серьезным видом.

Часто бывает так, что у глав государств, мужей могущественных и просвещенных, подлинных провидцев, умеющих сочетать гений и практический смысл, в качестве обратной стороны судьбы оказывается первенец-идиот, не обладающий ни тем ни другим. В наше время это, как правило, частная проблема. В эпоху Возрождения, когда власть переходила из рук в руки по наследству, это могло обернуться общественной катастрофой. Так, когда умер Лоренцо – еще не известный как Великолепный – ему наследовал сын Пьеро, которого сразу же прозвали Глупым. Сильный, но глупый: словом, полная противоположность отцу.

— Мне нечего добавить к тому, что мы обсуждали в июне, – продолжил Перрон де Баш. – Обстановка, если и изменилась, то только к лучшему, как я уже говорил. Если мы хотим пересечь Италию и войти в Арагонское королевство, лучшего момента не найти. Папа, что умер недавно, был недоволен тем, что арагонцы в Неаполе не платят десятину, а новый, Борджиа, судя по всему, больше интересуется некой Ванноццей, чем нашими передвижениями… – тенденциозно продолжил Перрон с видом человека, готового пройтись по всему полуострову, от одного королевства к другому.

— Хорошо, – резко прервал его Моро. – Герцог, сударь, ваши слова – музыка для моих ушей. Нежна, как сочинения вашего Жоскена Депре: если пожелаете, скоро вы сможете услышать одно из его последних сочинений. Благодарю вас за время, которое вы уделили мне, даже не подкрепившись и не отдохнув, и жду вас сегодня вечером на ужин. У нас будет роскошный пир и еще более роскошное развлечение с нашими придворными акробатами. А пока что располагайте полностью моим замком и своими покоями. Господа, мое почтение.