Книга Лучше не знать, страница 85 – Виктория Шмелева

Подростком Федор из разных источников набрался знаний об отношениях мужчины и женщины. Но после школьных уроков по этике и психологии семейной жизни немного озадачился. Отношения казались слишком запутанной схемой, чтобы в них вступать, а просто проводить с девушками время «без обязательств» Федору казалось нецелесообразным. Жадным он не был, но пока денег было негусто, чтобы, как многие приятели, просто тратить их на кино и кафе в расчете на быстрый секс, которого могло и не случиться.

Федор не считал себя уродом, да и девушки много раз говорили ему, что он симпатичный, но пока ни одна не стала для него привлекательной настолько, чтобы пойти дальше обычных ухаживаний. А если так, то какой смысл? Гормоны, о которых талдычили в учебниках и бульварных изданиях и которыми его приятели объясняли свои бесконечные постельные подвиги, Федора не особо беспокоили. Нет, с гормонами-то все было в порядке, просто пока не встретилась девушка, которая вызвала бы у него, так сказать, всесторонний интерес, а значит, тратить время на пустые эксперименты явно не стоило. Покойная бабушка частенько повторяла, цитируя Гашека: «Никогда так не было, чтобы никак не было. Как-нибудь да будет». Федор придерживался того же мнения.

Он вернулся к Моммзену, но, едва прочитав страницу про гегемонию Рима в Лациуме, почувствовал, что его накрывает знакомой тяжестью. Хотя отключка в этом месяце уже была, экзамены дались непросто, и теперь Федор чаще впадал в дрему среди дня. Справедливости ради стоило сказать, что и ночью он засыпал регулярнее, но сон был рваный и недолгий, да и в общаге все время кто-то мешал: то за стенкой шумел, то в комнату вламывался не церемонясь. Превозмогая сон, Федор поднялся и повернул ключ в замочной скважине. До девяти вечера еще куча времени – вполне можно подремать. Тем более что потом не дадут.

Его разбудили какой-то шум и возня. Очнувшись, Федор услышал за дверью хихиканье, потом раздались Витькин голос и мокрые звуки поцелуев. В комнате было темно. Часы показывали двадцать сорок. Снаружи царапались в замок. Видимо, парочка где-то хорошо погуляла: сосед не сразу смог попасть ключом в скважину. Мгновенно оценив диспозицию, Федор чертыхнулся. Времени на размышления не было, и он не нашел ничего лучше, кроме как спрятаться под кровать, утянув за собой кроссовки и простыню, которой укрывался. Не смущать же приятеля, когда все на мази.

Но терпение свое Федор переоценил. Никогда еще он не чувствовал себя таким идиотом! Лежа под мерно поскрипывающей койкой, Федор злился на всех. На Витьку – за то, что тот приперся раньше срока. На Таньку – за то, что стонала все громче и громче, нисколько не стесняясь, что услышат соседи. На себя – за то, что спросонья решил спрятаться, как малый ребенок, и теперь вынужден слушать этот бесконечный «марафон». Бог знает сколько он продлится!

Внезапно его охватил странный покой. Укромность и теснота под кроватью показались даже уютными. Федор долго искал удобную позу, потом наконец нашел и вытянулся, сложив руки на груди. Если бы еще не пыль и этот надоедливый скрип… Уж скорее бы парочка убралась!

В перерывах влюбленные ворковали и подсчитывали оставшиеся презервативы. Федор, сжав зубы, молился, чтобы средства контрацепции закончились побыстрее, ибо в Витькиных силах сомневаться не приходилось. Но марафонцы, судя по всему, подготовились основательно и затихать не собирались. Слушать их разговоры было еще стыднее, чем Танькины стоны. Все-таки это дело слишком личное. Потом Федору стало смешно: нашелся блюститель моральных принципов! Разговоры его, видите ли, не касаются – а все остальное?! Как потом приятелю в глаза смотреть, он не знал. Предстать перед парочкой в одних трусах в роли блюстителя нравов Федору не улыбалось.