Книга Лучше не знать, страница 81 – Виктория Шмелева

Если они случались на уроках, Федора тормошили и быстро возвращали в реальность. Но однажды Федор вот так вырубился дома, во время каникул, когда мать была на работе. Ему сильно хотелось спать, голова просто не держалась вертикально, мысли путались, все валилось из рук, но сон не шел. Федор сел в кресло, мимоходом взглянув на будильник. Три часа дня. На кухне запикало радио: передавали сигналы точного времени. В ушах раздалось знакомое шуршание, и комната исчезла. Когда ее очертания снова проступили у Федора перед глазами, часы показывали половину восьмого. На улице уже стемнело. Федор с трудом добрался до кровати и, не успев раздеться, заснул.

До отключки и сразу после нее Федор соображал с трудом, новое запоминал плохо и начал хватать двойки. По географии они тогда как раз проходили Африку, и шутники посмеивались: мол, Федора укусила муха цеце, и у него открылась сонная болезнь. Кто-то даже пытался дразнить его Мухой, но Федора это не очень задевало, и кличка не прижилась.

Другое прозвище Федора было Цыган. Смуглая, словно загорелая, кожа приобретала серый оттенок, когда Федор уставал или долго не мог выспаться. Тонкие черты лица, густые черные волосы волной и чуть удлиненные карие глаза – все логично. Да и отчество – Назарович. Про то, были ли цыганские корни у отца, мать не знала, но внешне сын пошел в него. К слову сказать, отец, насколько Федор мог припомнить, бессонницей не страдал.

Когда про отключки узнал директор, мать Федора вызвали в школу, после чего его осмотрел врач. Ничего серьезного не нашел и написал в карте, что все дело в гормональной перестройке. Федору дали длинный список рекомендаций: спорт, режим дня, правильное питание, прогулки, здоровый сон. Мать, вопреки обыкновению, к проблемам сына отнеслась с сочувствием и ругать за книжки по ночам перестала, но донимала всякими народными средствами от бессонницы, которые собирала баба Нюра по разным знахаркам, пичкала вкусненьким по мере сил. Федор при ней делал вид, что ест, чтобы она не расстраивалась.

Во время отключки его всегда накрывал мертвый долгий сон, причем будить было бессмысленно. Мать сначала пугалась, пыталась сына растолкать, проверяла, не помер ли. Все было бесполезно. Проснуться Федор мог только самостоятельно. А проспав примерно сутки или чуть больше, чувствует себя гораздо лучше, становится бодр и свеж, какое-то время учится без проблем и живет обычной жизнью – примерно с месяц, после чего накатывает полная бессонница, а за ней – очередная отключка.

* * *

Все привыкли, что баба Нюра, несмотря на годы, полна сил и никогда не жалуется на самочувствие. Аптечным лекарствам она не доверяла, спорила на этот счет с участковой врачихой, никогда не простужалась и от всех хворей лучшим средством считала травяной чай, куда в случае сильного душевного расстройства рекомендовала капнуть коньяку. Целебные сборы у нее хранились в чистых тряпочках на верхних полках шкафов.

Знакомые знахарки снабжали ее пересохшими вязанками бесперебойно. Когда бы Федор ни пришел к бабушке, она обычно была занята, деловито сновала по дому, собиралась куда-то или после целого дня в огороде вязала в кресле, слушая любимую радиопередачу – музыкальную программу по заявкам. Сама бабушка любила напевать, но при других стеснялась, сразу замолкала. Поэтому Федор иногда, прежде чем войти, стоял у калитки или под отворенным окном кухни, слушая бабушкин легкий звенящий голос. Особенно ему нравились «Ой, мороз, мороз», романс «Утро туманное» и «Кабы не было зимы» из любимого мультика.