Книга Лучше не знать, страница 199 – Виктория Шмелева

— Понял тебя, Федор! – голос начальника, как всегда, звучал бодро. – Разумеется, я помню Анну, и мы ее не бросим. Завтра же сам к ней заеду, и все наладим. Врач у меня тоже есть, отличный специалист. Не переживай! Наберу тебе потом обязательно.

У Федора отлегло от сердца. Арсений – человек слова, на него можно положиться. Раз он сказал, значит, все будет в порядке. Вдруг и у Федора с Анной тоже что-то получится? Потом, когда она выздоровеет. Она ведь не говорила, что Федор ей не нравится, прогнала из страха перед Тимофеем. Призрака вряд ли можно считать соперником. А если все-таки есть надежда?.. Федор вздохнул поглубже, и сжимавшая внутренности боль начала понемногу отступать.

На следующий день Федора задергали на работе: одиннадцатые классы писали итоговые тесты, и все в школе стояли на ушах. Потом с коллегами и родительским комитетом обсуждали выпускной, и ему как классному руководителю пришлось купировать инициативы сразу нескольких особо ответственных мамаш. Под вечер, когда Федор уже собирался домой, предвкушая тишину и мягкую постель, неожиданно позвонила Глафира. Он по глупости взял трубку, думая, что помощница Лесновского выполняет поручение начальства и сейчас сообщит что-то про Анну. Но какое там! Бывшая принялась елейным тоном уговаривать Федора помириться. Мол, они родственные души, им нельзя друг без друга, меж ними неразрывная связь и прочее и прочее. Федор послушал минут пять, и его чуть не сморило. Он так умаялся за день, что даже на стуле сидел с трудом. Видимо, на это и рассчитывала Глаша. Раньше, если Федор приходил уставшим, он старался со всем соглашаться, лишь бы не доставали.

Однако требовалось проявить твердость. Федор, как в детстве, загадал: если сейчас он наконец освободится от опостылевшей связи, у них с Анной все получится. Он потер лицо ладонью, перехватил нагревшийся аппарат другой рукой и перебил Глафиру на полуслове:

— Глаша, не надо. Мы уже обо всем поговорили и все решили. Дальше каждый сам. Удачи!

Она попыталась что-то возразить, но Федор, не дослушав, нажал отбой. Пусть это невежливо, зато правильно. Слава богу, больше в тот вечер звонками Глафира его не доставала, и Федор моментально о ней забыл. Арсения дергать было уже неудобно, и Федор отложил это на завтра.

Потом появились срочные дела в кружке, следом насели охламоны, наполучавшие «неудов» и желавшие их исправить, затем вдруг выскочила лекция, которую Федор вызвался прочитать в объединении и начисто об этом забыл. Разобравшись со всем, Федор написал Арсению с вопросом об Анне. Тот ответил коротко: «Все окей, расскажу при встрече» – и отбыл в срочную командировку дней на десять. Анна на сообщения Федора не отвечала, а звонить он не хотел, чтобы не волновать лишний раз. Через две недели Рябинцев решился ее навестить не предупредив и, свернув на знакомую улицу, обомлел. По другой стороне шли под ручку, будто старые друзья, Анна и Лесновский. Оба нарядные, словно собрались в театр: Арсений в дорогом темно-синем костюме и бордовом галстуке, Анна – в голубом шелковом платье, очень ей шедшем, и на шпильках. Лесновский сиял, как молодожен, жестикулировал в своей обычной манере, что-то увлеченно рассказывал. Но даже издалека чувствовалось, что он просто надышаться не может на свою спутницу.