Книга Лучше не знать, страница 197 – Виктория Шмелева

Вот новости! Раньше она Федора временными рамками не ограничивала и таким тоном не отвечала. Неужели все поломки починили ночные визитеры и делать в доме больше нечего? Федор разозлился. Витька прав: библиотекарша его использует. И теперь, по всему видно, необходимость в помощи отпала. Купив по дороге самый дешевый вафельный торт (правильно, нечего баловать!), Федор отправился к Анне.

Библиотекарша, несмотря на майскую теплынь, куталась в пуховый платок и сонно моргала. Выглядела она нездоровой: лицо пожелтевшее, глаза воспаленные, губы сильно обветрены, на верхней – волдырь лихорадки. Открыв Федору дверь, Анна сначала высунулась наружу, покрутила головой и лишь потом впустила гостя.

— Привет! – Федор протянул гостинец. – Вот, это тебе.

Анна приняла коробочку, глядя куда-то за плечо Федора, словно ожидала еще кого-то, и положила тортик на подзеркальник, рядом с пыльными шерстяными варежками, которые, похоже, валялись тут с мартовских холодов. Яркая вышивка на белой шерсти потускнела, но Федор вспомнил: это те самые варежки, в которых Анна была на открытии «Несвимолла».

— Как твои дела? – осторожно спросил он.

— Как обычно, – буркнула Анна. – Спала вот. Разбудил ты меня.

Странно, они договорились о встрече еще днем, и Анна точно знала, во сколько придет Федор, так что по логике вещей застать ее врасплох он не мог. Похоже, приглашать гостя дальше передней хозяйка не планировала: тапочек не предлагала, стояла, натянув на плечи платок, и смотрела весьма холодно, даже настороженно, будто видела впервые.

— Ты неважно себя чувствуешь? – произнес Федор, приглядываясь.

— Нормально я себя чувствую, – Анну передернуло, словно вопрос был ей неприятен. – Чего хотел?

— Повидать тебя хотел, – Федор смутился: раньше он никогда не говорил ей прямо о своих чувствах. – Узнать, не нужно ли чего…

— Повидал? – просипела Анна перехваченным голосом. – Вот и будет с тебя. Не нужно мне ничего. И торт забери! Нечего тут.

Таким тоном с Федором она раньше не разговаривала. Сначала он оторопел, совсем смутился, а потом вспомнил, зачем пришел. Пусть она ему сначала все расскажет, пусть объяснит!

— Аня, ты чего? – Федор изо всех сил сдерживался, стараясь говорить мягко. – У тебя температура, что ли? Что случилось?

— Не твоего ума дело, – та схватила торт и сунула ему в руки, едва не оцарапав его ладонь картонным углом. – Шел бы ты отсюда, Федя, подобру-поздорову!

От этих слов внутри стало сразу жарко и больно, будто в желудок плеснули крутого кипятка. Но обижаться сейчас не время: он должен узнать, что это за джип был у забора. Злость помогла Федору собраться.

— Может, мне попозже лучше зайти, ночью, чтобы ты меня поприветливее приняла? Или для этого особое приглашение нужно, а я рылом не вышел? На дорогих тачках не езжу?

— Ночью? – ахнула Анна. – Что ты несешь? Да кто тебе сказал…

— Я своими глазами видел: к тебе кто-то приезжал, машина возле ворот стояла, – перебил Федор, превозмогая резь в желудке. – Когда тебе надо, так «Федя, помоги» да «подай-принеси», а теперь, значит, от ворот поворот? Я к тебе в обслугу не нанимался и дурака из себя делать не позволю. Так что не ври, а скажи прямо, что, черт побери, происходит?

Федору было противно устраивать сцену, даже во рту появилась горечь. Но в эту минуту он начал понимать, что ощущала Глафира, когда он не отвечал на звонки, исчезал и вместо объяснений отмалчивался. Боль, бессилие, отчаяние и гнев.