Книга Лучше не знать, страница 170 – Виктория Шмелева

— А это гвоздь программы! – Он заговорщицки подмигнул. – Такие наша Глаша вертит бутерброды! Не стыдно английскую королеву угостить, доложу я вам. Приходится парней от стола отгонять, иначе все уговорят в первые полчаса. Но я припрятал для дорогих гостей…

За чаем Лесновский подробно рассказал про объединение «Родник»: про кружок во Дворце пионеров, с которого все началось; про расширение и привлечение кадров; про регулярные мероприятия, освещение в прессе и поддержку властей. Но Федора особенно зацепило, что организация берется реставрировать старинные дома и усадьбы. Помимо прочего, Арсений упомянул Беляново, и Федор от радости поперхнулся чаем.

— Ох, извините, – пробормотал он, откашливаясь. – Бывал я в Беляново на практике. Место очень интересное!

— Вы тоже так думаете? – Лесновский горстью огладил бородку. – Друзья, это невероятное совпадение! Я бы сказал, перст судьбы!

Арсений говорил увлеченно, и по всему было видно, что он болеет за дело. Его энтузиазм мгновенно передавался слушателям, хотя манера речи больше подошла бы экзальтированной барышне – уж очень много восклицаний, будто он играет на сцене дореволюционного театра. Но каким нужным делом он занимается! А Федор-то думал, что в его родном городишке только подыхать со скуки, и готовился к преждевременной пенсии. Рябинцев с благодарностью взглянул на Степана. Тот прихлебывал чай и одобрительно кивал Арсению.

Скрипнула дверь, и в комнату вошла… Нет, не Анна, как еще полчаса назад надеялся Федор, а Глафира. Та самая, кого он безуспешно разыскивал во время студенческой практики в деревне. Выглядела она сейчас, конечно, взрослее: подведенные темным глаза, красивая пышная шубка из чернобурки, от которой пахнуло морозом, посадский платок, модные брюки и, несмотря на гололед, высоченные каблуки. Все тот же едва заметный шрам на лбу, который, видимо, не удалось скрыть косметикой. Столько лет прошло, но Федор узнал ее сразу, хотя и не понимал, как правильно себя вести.

— А вот и наша Глаша, Глафира! – распростер объятия Лесновский. – Прошу любить и жаловать: она представитель по связям с общественностью и вообще незаменимый помощник.

Арсений церемонно встал, подошел к девушке и с видимым удовольствием поцеловал ей руку. Вышло довольно мило, но несколько картинно, и Федор на месте Глафиры смутился бы. Но та никакого смущения не продемонстрировала: кивнула и, окинув взглядом честное собрание, просияла довольной улыбкой. Потом медленно, жеманно поведя плечами, скинула шубу на руки Арсению, размотала платок и стала еще красивее. Рыжеватые волосы блеснули в свете потолочного плафона.

По Федору Глафира сначала скользнула равнодушным взглядом, потом присмотрелась, и в глазах мелькнуло непонятное выражение – то ли насмешка, то ли еще что. Федор почувствовал, что краснеет.

— Ну, Степана ты, конечно, помнишь, – продолжал Лесновский, обращаясь к Глафире. – А это наш новый друг и соратник Федор Рябинцев.

— Добрый вечер! – В низковатом голосе Глафиры прозвучала ирония. – Мы знакомы, не так ли?

Арсений и Степан удивленно вытаращились на Федора.

— Д-да, – выдавил он. – В окрестностях Беляново как раз и встречались.

— Да что вы! Не может быть! – всплеснул маленькими белыми руками Лесновский. – Не зря говорят, пустых совпадений не бывает. Правда, Глашенька?