Книга Лучше не знать, страница 144 – Виктория Шмелева

Три тягостных урока подошли к концу. Выйдя из школьного двора, Федор прикинул, как лучше добраться до «Несвимолла». Отсюда пешком минут сорок, и снег наконец перестал. Даже тротуары расчистили. Но тащиться через весь город было жутко неохота. Значит, придется на автобусе.

Он перешел через улицу к пустой остановке. Народу никого. Видимо, автобус только что отчалил, и ждать минут двадцать верных. Федор принялся притопывать, чтобы не замерзнуть, стараясь поворачиваться к ветру спиной. Дуло хоть и не сильно, но вполне ощутимо. Может, все-таки на своих двоих добежать?

Со стороны дороги раздался автомобильный сигнал. У остановки притормозил большой темно-синий БМВ. Пассажирское окно спереди открылось:

— Эй! Федор Назарови-ич! Федя!

Тот с удивлением узнал в водителе Ольхова.

— Степан Андреевич, здравствуйте! – Федор подошел к машине.

— Привет! Что мерзнешь? Собрался куда? – Степан широко улыбнулся, как аниматор на детском празднике.

— В торговый центр новый, – немного смутившись, ответил Федор.

— Так садись! Подвезу! Давай, давай, зачем на холоде стоять? – подбодрил Ольхов.

Как и в прошлую встречу с дядей Степаном, Федор поначалу испытал сильную неловкость, словно пришел в гости к дальним родственникам и не знает толком, как себя вести. Он даже не понимал, как правильно обращаться к Ольхову.

Забравшись в высокий внедорожник, Федор пристроил портфель в ногах и стянул шарф: в машине было тепло. Бубнила какая-то аудиокнига. Плавали, переливаясь по синусоиде, певучие интонации старательного чтеца, но слов было не разобрать. Степан выключил звук.

— Далековато ты за продуктами собрался, – усмехнулся он, отъезжая от обочины. – Или что-то серьезное планируешь приобрести? Может, деньги нужны? Ты скажи, не стесняйся!

— Степан Андреевич! – Федор скрипнул зубами. – Я вам, конечно, очень благодарен, но без матпомощи как-нибудь обойдусь. Я неплохо зарабатываю. А еду, если вам интересно, за новогодними подарками. Традиция у нас такая – подарки близким дарить.

От злости его бросило в жар. Пришлось расстегнуть полушубок. Ну да, пешком же прогуляться собирался. Вдруг захотелось высказать Ольхову все: как он маленьким ждал его месяцами, как искал и на почте спрашивал, как мечтал о встрече. А теперь Степан, словно откупаясь, походя предлагает ему деньги, будто сироте.

— Ты прости, брат! Что-то я ляпнул сдуру, – Степан виновато покосился на Федора. – Все никак не привыкну, что ты вырос давно. Раньше надо было, да кто ж знал, что оно так сложится. Не хотел я тебя обидеть… Правда, Федяка, прости старика!

От этих слов у Федора защипало в носу, и он, стараясь не подавать вида, полез в карман брюк за платком. Тон постарался выбрать нарочито небрежный:

— Ладно, дело прошлое! Да и никакой вы не старик, не прибедняйтесь. Вон теперь какой! Небось, девушки за вами бегают?

— Бывает, что и бегают, – Степан повернулся к Федору. – Только я все равно быстрее.

Они засмеялись.

— И вообще, кончай мне выкать, – Ольхов, нахмурившись, глядел на дорогу. – А то моду взял: «Степан Андреевич» да «Степан Андреевич». Я же тебе не начальство!

— Как же мне к вам обращаться? Дядя Степан?

— Вспомнил! Дядя Степан я был, когда тебя на горшок сажал! – ехидно заметил Ольхов. – А сейчас давай-ка, братец, по именам и на «ты». Нет возражений? А то я себя чувствую пожилым родственником из какой-нибудь тьмутаракани.