Книга Лучше не знать, страница 142 – Виктория Шмелева

Ступеньки сильно занесло снегом, и Федор, цепляясь варежкой за оледенелые перила, еле добрался до двери. Судя по свежей утрамбованной стежке, желающих отовариться субботним утром, несмотря на ранний час, хватало.

Однако на первом этаже оказалось на удивление тихо и пусто. Продавщица Надежда сидела за прилавком, подперев голову кулачком, что-то медленно жевала и устало глядела прямо перед собой. В ее когда-то темных волосах светлели окрашенные пряди (Федор все время забывал, как это называется), но цвет уже здорово поблек, размылся, смешался с заметной сединой, и Надежда напоминала вылинявшую зебру.

Несмотря на возраст, Надежда считала себя человеком с активной жизненной позицией. Она смотрела все передачи о здоровье, не пропускала ни одной программы с участием врачей, целыми днями «лечила» покупателей и соседей, собирала народные приметы, а единственным ее чтением был отрывной календарь, который она с видом прорицательницы постоянно цитировала. Завидев Федора, Надежда кивнула и нехотя выпрямилась, поправляя серый пуховый платок, обвязанный вокруг талии на манер парео.

— А, привет! Как там погодка?

— Нормально, – Федор никогда не умел поддержать разговор ни о чем.

— Везет! А мне вот поясницу прихватило, – скривилась продавщица. – Одно слово: Луна во Льве, давление низкое, осадки выше нормы. Хотя вам, молодым, не понять. Какой сегодня день, знаешь?

— Суббота, – ответил Федор.

— Суббота! – передразнила его продавщица. – Сегодня день памяти апостола Андрея Первозванного. Что это значит?

— Что?

— А то, что снег, который сегодня выпал, до самого апреля будет лежать, – назидательно заявила Надежда, подняв указательный палец. – Уж помяни мое слово! Холода грядут нешуточные. Тебе как обычно?

Федор кивнул и огляделся. В зале было темновато и гулко. Часть прилавков освободили от товара. Видимо, планируют обновить ассортимент. Неужели и сюда докатились новые веяния? Хотя в «стекляшке» годами ничего не менялось и порой она выглядела довольно убого, трудно было представить вместо нее современный магазин, обустроенный по западному образцу, каких в последнее время появлялось все больше, особенно в райцентре.

Надежда молча, не задавая вопросов и не подтрунивая, что совершенно на нее не похоже, принесла из подсобки упаковку морса, большую коробку с чайными пакетиками, пачку рафинада и банку растворимого кофе. Укоризненно посмотрела на Федора, поджала губы, но все же не удержалась:

— Может, хоть молока возьмешь? И как только люди эту кислоту в себя заливают? Это же вредно… Нет чтобы нормальный кофе купить! Вот поживешь с мое, да только поздно уже будет боржоми пить, коли почки отказали, – зловещим шепотом добавила она.

Федор возражать не стал, расплатился, погрузил все в Марфин баул, поблагодарил и вышел, с удовольствием нюхая влажный воздух после магазинной духоты. Несмотря на общую унылость гастронома и занудство Надежды, ему приятно было иногда возвращаться на этот островок прошлого и знать, что он наперекор времени еще существует.

А через неделю «стекляшку» неожиданно закрыли, и на двери появилась табличка: «Ремонт». Местные жители недоумевали и возмущались, а старики вообще были в трауре: больше в округе магазинов не наблюдалось, только продуктовые палатки, да и то всего две, и ассортимент у них не очень. До «Ласточки» же на площади Ленина целых двадцать минут быстрым шагом, а медленным, и по снегу, все полчаса. Никто не знал подробностей, но поговаривали, что помещение гастронома выкупила какая-то фирма, а чем владельцы собираются торговать, пока неизвестно. Федор чертыхнулся. Конечно, он не против прогулок, но время, особенно перед Новым годом, дорого.