Книга Лучше не верить, страница 133 – Виктория Шмелева

На лице его проступило какое-то жалобное выражение, словно ему внезапно захотелось плакать. Виктор сделал к нему еще пару шагов.

Тимон закашлялся, совсем как двигатель Витькиного мерседеса, согнулся пополам, держась за спину, будто у него прихватило поясницу.

— Убери… это… – глухо прошептал он.

— Витя, не надо! Витя, не смей! – заверещала Глафира.

— Совершися, Божье слово! Растворися, плоть бесова! – проскандировал Виктор, вторя поющему внутри голосу.

Корзинников взмахнул руками и завалился навзничь. Глашка икнула, дернулась в руках братков и обмякла, как в обмороке. Больше всего Виктор опасался, что братки ему помешают, но те замерли, будто под гипнозом.

— Крест держу наперевес. Сгинь, рассыпься, подлый бес! – воскликнул Виктор.

Тело Тимофея отпружинило от земли, подлетело и с размаху шлепнулось обратно. Хлопок был таким громким, будто рядом рвануло сразу несколько петард. В воздухе запахло гарью, и заплясали белые хлопья. Братки попятились и кинулись наутек – кто на гелике, кто своим ходом. Возле кладбищенских ворот взревели двигатели.

Когда Витька оглянулся на Глафиру, то увидел на земле лишь облепленную пеплом сумку. Песенка и звон в голове прекратились, и вокруг внезапно сделалось так тихо, что Виктору на миг показалось, будто он потерял слух. Глашкина сумка медленно завалилась набок. Из нее к Витькиным ногам скользнула синенькая флешка, и звуки вернулись.

Внезапно навалилась сильная усталость. Еле передвигая ноги, Витька добрел до сумки. Преодолевая внезапную брезгливость, он подобрал флешку, отряхнул от пепла и сунул в карман: вдруг пригодится? Потом вернулся в машину, убрал находку под пассажирское сиденье, заблокировал двери изнутри, откинулся на спинку кресла и крепко заснул.

* * *

Пробудился Виктор ранним утром. Не сразу сообразил, где он и почему не удается вытянуть ноги. За стеклами мерседеса плавал густой туман, и казалось, что вокруг облака, а автомобиль едва заметно покачивается, как корзина воздушного шара. Потом туман поредел, и вдалеке, в узком просвете между деревьями появилось колхозное поле, над которым наливалось алым предрассветное небо. Виктор несколько минут просто сидел и смотрел, как восходит солнце. Все тело ныло и спину ломило так, словно вчера он весь день грузил вагоны.

На капот деловито вспрыгнула кладбищенская ворона. Походила взад-вперед, шкрябая когтями по железу, а потом подскочила к лобовому стеклу и, наклонив голову, заглянула в салон. Надо бы ее прогнать, но шевелиться нет сил. Витька и ворона несколько секунд пялились друг на друга, потом птица скрипуче каркнула, тяжело взмахнула неровными, словно ободранными черными крыльями и улетела, оставив на капоте длинное неопрятное перо.

Витька открыл водительскую дверь и медленно выбрался наружу. С удовольствием вдохнул утренний воздух. Пахло близкой водой, прелыми листьями и хвоей. Ему вдруг захотелось, как в юности, надеть плащ-палатку и, наплевав на все дела, отправиться на весь день в лес за грибами. Виктор потянулся, ополоснул лицо остатками воды из пластиковой бутылки и кое-как, кряхтя и постанывая, сделал короткую зарядку, после чего почувствовал себя немного лучше. Думать о вчерашних событиях не хотелось. Честно сказать, при свете дня они казались дурным сном, и чем подробнее Виктор вспоминал, тем нереальнее выглядело случившееся. Так, а где крест?