Книга Лучше не верить, страница 130 – Виктория Шмелева

Доехал он быстро. Поставил машину подальше от главных входа, на обочине, чтобы не бросалась в глаза. Надел черную бейсболку, которая болталась в машине еще с того дня, как они всей семьей ездили загорать на реку, взял из багажника пластиковый чемоданчик с инструментами и двинулся к воротам. В десять вечера на кладбище точно никого не будет, а покойников Витька не боится. Вернее, раньше не боялся, до встречи с упырем Корзинниковым. Ничего, справимся. Темнота – друг молодежи.

Стоило бы, конечно, предупредить о непонятках уважаемого Терентия Авдеевича. Если в могиле вместо покойника стволы, Пыжу стоит об этом знать. Рассказать старику о подозрениях Лесновского? А то вдруг сторож, заслышав шум, выскочит из домика посмотреть, что происходит, и словит случайную пулю? Да еще и молоденькая родственница у Терентия на балансе – риск, выходит, двойной. Может, по пути на могилу упыря заглянуть к старику?

Ворота и широкий лоскут парковки перед ними были хорошо освещены. Здесь, несмотря на поздний час, стояло штук десять автомобилей (в основном внедорожники), а возле них вразвалочку прогуливались бугаи характерного вида. Двое в кожанках стояли возле кустов. Один дымил сигаретой, другой что-то бубнил в телефон. Витька приостановился, не зная, как поступить. Уходить ни с чем не хотелось, но и нарываться – тем более. Он спрятался за ствол старого дуба и принялся наблюдать. Эх, жалко, что бинокля нет, но ничего: стоянка близко.

Братки здесь неспроста. Явно ждут чего-то или кого-то. Скорее всего, упыря Корзинникова. Кого же еще? Интересно, что затеял батька Тимон? Намечается новое дело и упырь будет раздавать стволы? Бандюганы наверняка не в курсе, кто он на самом деле, иначе все давно бы разбежались и Корзинников лишился бы бойцов. Возможно, схрон держит в тайне: не особо доверяет пацанам, наверняка сходившим в другие бригады, пока батька отсутствовал. Сегодня он, скорее всего, навешал им лапши, что сходняк возле кладбища, потому что место тихое и никто не помешает.

Прошло минут двадцать. Братки по-прежнему слонялись по парковке, вяло переговариваясь и погогатывая. Тут кто-то приблизился к воротам со стороны кладбища. Витька вытянул шею, стараясь ничего не пропустить. Отворилась калитка, и под свет фонаря шагнул батька Тимон, на ходу вытирая лапы скомканным носовым платком. Братки сразу замолкли, сгрудились, ожидая указаний. Следом за упырем на парковке появилась какая-то тощая девица в темном плаще и бандане, повязанной поверх длинных волос. Это еще кто? Любовница упыря? Патлатая повернулась лицом к фонарю, и Виктор, обомлев, узнал Глафиру. Она по-свойски взяла Корзинникова под руку и, мило улыбаясь, начала что-то ему нашептывать. Тимон с важным видом кивал, поглядывая по сторонам. Потом махнул рукой остальным, подзывая к себе.

Это что ж получается? Виктору Глашка заливает, что до сих пор страдает по Федору и хочет закопать Лесновского, а сама кокетничает с главным упырем и бандитом в городе? Вряд ли она и Корзинников сошлись на почве любви к классической музыке. Глашка везде блюдет свой интерес, это понятно. А в чем ее интерес тусоваться с братками? Уж точно не в том, чтобы спасти наивного и честного Федора от тюрьмы. Неужели эта стерва всех одурачила? Виктор сплюнул в траву. Но документы-то она подтащила, скорее всего, подлинные! А может, не надеясь на Витькину защиту, она обратилась к Корзинникову, потому что до смерти боится Лесновского?