Книга Прах Барселоны, страница 96 – Джулия Лионе

— Не врать!

— Ты ничего не знаешь, – ответил Доменик, в голос просочилась боль. – Аурели – мой друг, я искренне верил, что он Наш Спаситель. Но он не выдержал. Он сошел с ума, его было не остановить.

Студенты взволнованно столпились вокруг.

— Слушай меня, – зашипел ему во второе ухо Тео. – Дом оцеплен полицией. На крыше спецназ. У нас осталось неопровержимое доказательство того, что ты заставляешь студентов Университета Барселоны пить яд.

— Никакого яда не было! – Доменик попытался отстраниться от низко опущенного к нему лица Тео. – Это было посвящение! И каждый из них прошел через это.

— Сколько раз?

— Всего один!

— Сейчас было для кого-то все происходящее в новинку. Я видел ужас в глазах этих ребят.

— Они отлично справились со своей задачей. Мы договорились быть убедительными для новичков. Или ты думаешь, что они, испытав однажды страх близкой смерти, не готовы посмотреть, как очередной новичок вот-вот наделает в штаны? Им ничего не стоило сыграть то, что каждый испытал. И это, поверь мне, невероятное чувство!

— Они не играли!

— Еще как играли. Ребята, вы играли? – крикнул Доменик, слегка повернувшись. Тео вдавил ствол пистолета в ухо, заставив его вернуть голову в прежнее положение.

— Это инициация! – сказал кто-то.

— Все через это прошли! – крикнула Лила.

— Это клуб «Данте», – буркнул Лиам позади Джоаны.

— Послушай, Кастани, остынь, – начал Доменик. – Мы отметим вашу инициацию у меня в заведении. Это просто игра. Ты что, шуток не понимаешь? Мы пошутили.

— Что за чушь ты нес про Иисуса и все такое?

— Кастани, – выдохнул Доменик, прикрыв веки, как человек, бесконечно уставший от пересуд. – Все, что я рассказал, – правда. Но в рамках законодательства Испании. Честно.

— Ты веришь в то, что существует реинкарнация Иисуса?

— Клубу уже много лет. Человек, который его основал, – Адрио Дюран, он верил. И твой наставник, отец Бенито, возможно, тоже. Почитай дневники Дюрана, записи, которые оставили его современники. Они пытались продолжить вычисления, которые делал Вергилио Ромеро. В этом есть что-то. Разве не интересно? У «Божественной комедии» много смыслов теологического свойства, метафизического, аллегорического. Никто еще не рассматривал этот текст как попытку рассказать историю Иисуса, получившего перерождение в четырнадцатом веке, а потом в шестнадцатом и в наши дни. И мы собираемся иногда, чтобы почтить память Адрио Дюрана. Он был пророком, своеобразным Данте двадцатого века.

— Чем он занимался в больнице для умалишенных?

— Исследованием памяти. Он пытался помочь людям вспомнить свои прошлые жизни.

— Почему он умер?

— Наверное, по той же причине, что и Аурели. Не вынес ноши своего предназначения.

— Ты понимаешь, что подвергаешь участи Аурели и всех остальных? Это не шутка – игра со смертью. После такого можно умом тронуться.

— Тебе-то хорошо это известно, да, Тео? – осклабился Доменик.

— Не зли меня.

— Ты угрожаешь мне пистолетом, Тео. Я напишу на тебя заяву. Тебя снимут с дела.

— Почему Самюэль сделал это с собой? Почему он воспользовался капсулой?

Доменик закатил глаза.

— Они были больны, – выдохнул он. – Мы не требуем при вступлении в клуб справки о вменяемости.

— Похоже, даже наоборот: ты ищешь себе тех, у кого сердце слабее, чем у остальных.