Книга Прах Барселоны, страница 91 – Джулия Лионе

— Эти истории будут вечно кочевать из книги в фильм, из фильма в жизнь, из жизни в книгу, пока люди наконец не поумнеют, не вспомнят, что такое быть освобожденными при жизни. Тогда и настанет Царствие Небесное. Но пока второе пришествие никак не может состояться.

— Вы пытаетесь сделать что-то, чтобы оно состоялось?

— Изо всех сил.

— И кто же последний преемник Иисуса сейчас? – осторожно спросила Джоана.

— Последним был человек без имени. Он прошел ад в раннем детстве. – Доменик вынул из широкого рукава скрученный в трубочку манускрипт.

Тео слегка дернулся, это движение было едва заметным. Но оно успокоило Джоану – напарник ожидал оружия, значит, был начеку, и его остолбенение, скорее всего, притворно.

Доменик развернул старую черно-белую афишу. На ней был изображен мальчик, распятый и опутанный веревками под цирковым куполом.

— Аурели Марсе говорил с вами устами этого мальчика.

— Это… случайно, не Адрио Дюран? – Джоана подалась вперед, чтобы рассмотреть фото поближе.

— Да, вы напали на верный след.

— И он жив?

— Этот человек – загадка для всех нас, увы. Пабло подавал надежду. Потом и Аурели Марсе… Мы считали сначала одного, потом другого новой мессией. Марсе говорил устами Адрио!

Лицо Доменика помрачнело.

— У Адрио не было имени, и Вергилио дал ему его – назвал Себастьяном. Считается, что святой Себастьян – тоже одна из реинкарнаций Иисуса. Он был солдатом, а позже, приняв христианство, обрел дар целительства. Его арестовали, пытали при допросе, расстреляли стрелами, он воскрес и был близок к тому, чтобы стать освобожденным при жизни. Но поторопился, и его забили камнями насмерть.

— Аурели Марсе в своем трансовом рассказе сказал, что мальчик – сын Марии Ромеро! – напомнила Джоана.

— Вергилио обманул его. – Доменик опустил голову, скрутил афишу и отложил в сторону. – Чтобы создать иллюзию цели. У Марии не могло быть детей. Адрио умер, считая ее своей матерью. Это совершенно не важно, был ли Адрио сыном Марии. Это не важно! Важно то, что он был реинкарнацией Иисуса. Был или есть.

— Вы знаете, жив ли он?

— Если он еще жив, значит, среди нас нет новой мессии. Если мертв, то нам следует продолжать его искать.

Джоана сощурила глаза.

— После смерти Аурели вы заняли это место?

— Временно.

— Вы в себе не уверены?

— Пока не встретил вас, был почти уверен. – Доменик посмотрел на Тео. Губы его поджались, взгляд стал холодным. – И я не просто так позвал вас сюда. Вы сами пожелали вступить в клуб «Данте», основанный в студенчество Адрио – в ту пору, когда он по крупицам собирал свою историю и предназначение.

— Что вы имеете в виду? – Джоана напряглась. Этот разговор, от которого несло масонством, сектантством и религиозным помешательством, начинал ее злить. Студенческое сборище оказалось на поверку каким-то «Опус Деи» из «Кода да Винчи».

Доменик молчал.

— А почему вас двенадцать? – вдруг сорвалось с губ Джоаны. – И вам ведь нужен еще один человек, да? А кто остальные?

— Апостолы. Ты верно подметила, нам не хватает только одного. Кто-то из нас сегодня умрет, – гробовым голосом произнес Доменик.

Джоана резко посмотрела на Тео. Тот медленно повернул голову к Джоане. Его лицо было непроницаемо, точно у статуи, но в глазах – усталая покорность. Джоана ощутила холодок, побежавший от области груди к лицу и рукам, будто она получила укол адреналина. Нет, нет, он блефует! Иначе и быть не может…