Книга Прах Барселоны, страница 89 – Джулия Лионе

— Но как они встретились? Ведь Ромеро бросили умирать в океане в шлюпке, – не сдавалась Джоана. – А индиец остался в руках голландцев.

— Божий промысел. Их свел божий промысел. Индиец попал в Вальядолид. Ромеро в итоге тоже. Но путь его был длинным. Одержимый бесами, он… Но все по порядку! Судя по тому, что нашел Вергилио, который всерьез занимался восстановлением истории своего знаменитого предка, Хосе Ромеро страдал эпилепсией. Он плыл в шлюпке, умереть ему не давали демоны, с которыми он отчаянно спорил. Шлюпку прибило к одному из Канарских островов. Так он был спасен. Но не это стало его истинным спасением, поскольку его ждали годы испытаний. Жестоких испытаний.

Джоана закусила губу, стараясь не смотреть на странно замолкшего Тео. Это была ее война. И ей придется держаться. «Ничего, – сказала она себе, – просто представь, что это допрос и у тебя очень непростой свидетель».

— Какие же испытания были у Ромеро?

— Ад. Его ждал настоящий ад. Он выжил, чтобы гореть в аду. Неужели вы думаете, что Данте сам придумал свою «Комедию»? Неужели вы считаете, что простому смертному – человеку глубоко религиозному, жившему в Италии, колыбели католичества, – могло прийти в голову описать Ад так, как это сделал он? Эта гора, эти концентрические круги, эти уровни и описание пребывавших в ней грешников? Это ведь шло вразрез катехизису! Он мог лишь вспомнить то, что уже знал. Не так ли, Тео? – Доменик повернулся к Кастани.

Тео поднял на него задумчивый взгляд.

— Не потому ли ты ищешь смерти? Сколько попыток самоубийства на твоем счету, отец Теодор?

Сердце Джоаны сковало жалостью. Уж если Доменику стали известны их имена, он, скорее всего, покопался и в биографии Тео. Господи, неужели Тео верит в переселение душ? Почему он молчит?

— Ты хотел быть кем-то другим, новым, чистым листом. Тебе не нравится тащить на себе груз памяти прошлых рождений? Только в пути избавления ты ошибался до этого дня. Есть другой способ. И ты знаешь какой. Нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц, нельзя попасть в рай, не вырвавшись из ада и не миновав чистилища.

Тео молчал как стойкий оловянный солдатик, и Джоана поспешила вернуть разговор в рамки «странный свидетель – инспектор». Она кашлянула.

— Значит, Ромеро встретил своего Вергилия – Вишраваса Самбху, так? – спросила она.

— Да. Но прежде Ромеро совершил преступление. Он убил. Подобно Иисусу Навину он убивал. Он был солдатом. Подобно Иисусу Навину, который убил царей иерусалимского, хевронского, иерамуфского, лахисского и еглонского, он покосил много голландцев. Он выступал за армию испанского короля и был правой рукой испанского наместника на землях Нидерландов.

— Погодите, погодите! – подняла руку Джоана и села удобнее. – Как я понимаю, Ромеро – это еще и реинкарнация Иисуса?

— Верно! – лицо Доменика расцвело улыбкой. – Вам известно даже больше, чем вы думаете. Вы многого о себе не знаете, Джоана.

— Иисус Навин впоследствии родился в теле Иисуса Христа?

— Да.

— А потом Иисус Христос родился в теле Данте?

— Именно! Иисус Навин шел войной на племена ханаанские, и за спиной его летел сам Господь Бог и швырял камни во вражеские отряды. «И поразил Иисус всю землю нагорную и полуденную, и низменные места и землю, лежащую у гор, и всех царей их: никого не оставил, кто уцелел бы, и все дышащее предал заклятию, как повелел Господь Бог Израилев; поразил их Иисус от Кадес-Варни до Газы, и всю землю Гошен даже до Гаваона»^[10]. Нидерланды – это земли ханаанские. Земля обетованная. Ромеро застал ее в огне, умер последний наместник. Ценой невероятных усилий Ромеро ведет побочного сына Карла Пятого – принца Хуана Австрийского – к власти. Проявляя дьявольскую смекалку и продолжая бороться с недугом, Ромеро захватывает города, достает средства, чтобы спонсировать армию, гоняется за местными партизанами, «гёзами». Победа за победой, дон Хуан отвоевывает большую часть Нидерландов… Но все рушится, как карточный домик. Жена его, Мари-Мадлен, прибывая к мужу на поле битвы, случайно попадается на глаза Хуану, чтобы тот впоследствии стал прообразом Дон Жуана. Она пленяет его своей красотой. И принц уже не думает о войне, а лишь мечтает затащить жену своего верного визиря в постель. А верному визирю…