Книга Прах Барселоны, страница 78 – Джулия Лионе

Джоана приподняла брови. Франсиско Роблес был вымышленным соседом по комнате Аурели Марсе.

— В общем, накатали они на Анхеля донос. И того взяли. А комендантом тюрьмы, в которую его посадили, был отец Марии – Эрнесто Каррера. Когда до его ушей долетело, что его дочь спелась с врагами, обратила мальчишку в «маки» и они тайно венчались, он принялся зверски пытать пленника, чтобы узнать, где та отсиживается. Мария сама пришла к отцу, кинулась в ноги. Он ее не простил, велел расстрелять мужа на ее глазах, а саму упек в психушку под именем Мария Ромеро. В газетах потом писали, каким он был жестоким начальником тюрьмы. Но, судя по всему, был он не столько жестоким, сколько козлом отпущения. Его поступок всплыл на поверхность, и на него поспешили накидать зверства надсмотрщиков, воровство казначеев и прочие недогляды.

— Все, как писал Пабло! Каррера сам застрелил Анхеля? – поинтересовалась Джоана. – Его судили потом за это?

— Нет, застрелил один из секретарей, но по его приказу. Там где-то в бумагах есть его имя, – и Агирре протянул ей распечатки, – личность пугающая, на счету тысячи расстрелов, человек без души и сердца, настоящий палач. А Эрнесто Каррера с позором ушел в отставку, потом пропал без вести. Его тело до сих пор не найдено. Возможно, просто сбежал из страны. Его внук – сын сестры Марии – учился с Адрио Дюраном и был найден мертвым в водах Бесос.

— Жоан Каррера? – спросила Джоана, листая бумаги.

— Да! Итак, что получается? Офицера, который изнасиловал Марию, звали Карлос Серрано-и-Кальво. Раз. – Агирре стал загибать пальцы. – Его сын Хорхе учился с Дюраном. Два. И его тоже нашли мертвым в той же реке. Жоан Каррера – это второй мертвый студент из семидесятых. Третьим был – барабанная дробь – Франсиско Роблес, сын Сезара Роблеса. Сосед по комнате Аурели Марсе, как выяснилось, не такой уж и вымышленный. Только жил полвека назад.

— А вы узнали, Пабло Серрано тоже какой-то родственник Карлоса Серрано-и-Кальво? – Джоана подняла глаза на младшего инспектора.

— Да, но очень сильно отдаленный, – кивнул тот.

— Выходит, что Дюран мстил всем, кто был причастен к расстрелу капитана Анхеля Ромеро, – произнесла Джоана.

— Так получается… – Агирре ткнул пальцем в бумаги. – Вот распечатки писем Марии, которые она писала сестре, и документы из полицейского архива, где сказано, что Эрнесто Каррера был осужден за жестокое обращение с арестованными, а также материалы следствия, которое велось в шестьдесят восьмом году о его исчезновении. И много вырезок из газет.

— Я рассчитывала не на вырезки из газет, а на дела. Студентов вылавливали из одной и той же реки, в одном и том же месте. Они оставляли венки и записку с именем. Есть ли дела?

— Послушайте, Морера. Это же самоубийцы! Родственники шли на все, чтобы Гражданский реестр вписывал в строку «причина» что-то приличное. А в шестидесятые-семидесятые был такой бардак!

Джоана цыкнула, принявшись изучать бумаги.

— Хм, – наконец произнесла она. – Человека, который расстрелял капитана Ромеро по приказу Карреры – того самого грозного палача, – зовут Хаиме Гарридо. Он как-то относится к Доменику Гарридо? Доменик ведь внук ректора Эстеве Пальяреса, верно?

Инспектор промолчал. Джоана посмотрела на него с подозрением.

— Почему он Гарридо, а не Пальярес? – Она прищурила глаза.