Книга Прах Барселоны, страница 77 – Джулия Лионе

То, что она нашла на этого человека, заставило ее похолодеть от ужаса.

Доменик Гарридо действительно оказался внуком Пальяреса, держал ночной клуб, и назывался тот – «Клуб «Данте». Семь лет назад друг Пабло занимался игорным бизнесом, торговлей оружием и его периодически арестовывали, но не только за кутеж и незаконные банковские операции, а за то, что он пытал своих должников. Причем жестоко. Он выдергивал им зубы щипцами, загонял иголки под ногти, ломал пальцы и одному даже выколол глаз.

Джоана насчитала три судебных процесса с тринадцатого года, и во всех его отправляли на принудительное лечение, диагностировав то «пограничное расстройство личности», то «подозрение на шизофрению». Судебно-медицинская экспертиза была, и не одна.

Тео вспомнил его, поэтому перехватил, решив допросить сам.

Джоана не могла отделаться от неприятного предчувствия, поселившегося под ложечкой, едва старший инспектор бросил трубку, отправив ее сюда, в комиссариат.

Явился Агирре. В руках бумаги и телефон. Джоана ждала его, полуприсев на край своего стола, подняла ладонь в знак приветствия.

— Почему не спите, Морера? Так поздно!

— По той же причине, что и вы, Агирре.

— Тогда сразу к делу. Итак, с именами, которые хоть раз встречались в тексте Пабло Серрано и рассказе Марсе, я отправился в Газетно-исторический архив. И кое-что нашел. Тут тянет на сценарий шекспировского размаха.

— Что же? – вздохнула сонная Джоана. – Не тяните. Без драмы, пожалуйста.

— Капитана Анхеля Ромеро действительно убили, и это был самосуд. А человек, который приговорил его к расстрелу, оказался его же родственником. Но все по порядку. Капитан Ромеро и дочь Эрнесто Каррера – Мария должны были пожениться. Однако девушка пропала. Ее искали несколько месяцев. Оказалось, что один из друзей капитана, Карлос Кальво, питая к ней тайную страсть, изнасиловал ее. Хорхе Кальво – ученик профессора Видаля, которого нашли утонувшим, – его сын. Каридад Видаль о нем упоминала. Далее… Мария Каррера, желая скрыть свой позор, отправилась рожать ребенка куда-то в горы на границу с Францией.

— Какой это был год? – прервала его Джоана.

— Сорок пятый.

— Сколько же лет теперь ребенку Марии?

— А не получилось никакого ребенка. Я, по крайней мере, не нашел его следов. Был днем у этих Каррера. Родная сестра Марии до сих пор живет в Орта-Гинардо. Она с ней вела переписку. Мария писала, что нашла клинику, которая промышляла незаконными абортами, лишилась не только ребенка, но и возможности вообще когда-либо иметь детей. Такие дела!

Джоана нахмурилась. Значит, никакого гипнотизера существовать не могло…

— Ее ситуация была патовой, – продолжил Агирре, – и Мария Каррера решила пойти в коммунисты. Она и раньше придерживалась радикальных политических взглядов, смело их высказывая. Могла себе позволить – принадлежала весьма состоятельной семье. В общем, она стала одной из «маки». У нее была смазливая внешность, забеременеть больше она не могла, и поэтому ее задачей стало соблазнять фалангистов и выведывать информацию о том, куда какой отряд направили, какой город собирались оккупировать, и все такое. В сорок восьмом она оказалась в Барселоне. И так уж вышло, что ей поручили вызнать имена офицеров, которых собирались отправить в нацистскую Германию на стажировку. У «маки» был план их перетащить на свою сторону, потому что большинство из «депортированных» офицеров не шибко рвались в эту самую нацистскую Германию. Начала она с бывшего своего возлюбленного жениха Анхеля Ромеро, увлеклась, и они тайно поженились. Ее узнал тот, чьей жертвой она стала, – Карлос Кальво. Он рассказал сию удивительную новость другому офицеру – его звали знаете как? Сезар Роблес!