Книга Метафора, страница 81 – Константин Образцов

Шеф, разумеется, знал имя бывшего криминального авторитета номер один, державшего под собой преступный мир города еще в советское время и погибшего в прошлом году.

— Так вот, его в Карелии заколбасили, — рассказывал Димка. — Он просто к брату в гости приехал, а у того какие-то непонятки случились с местными, ну он и попросил Толю, типа, помочь, без наездов, так, пообщаться. Толя даже оружие не брал с собой и с женой поехал. Ну вот, а местные, узнав, кто он, встревожились, подумали, наверное, что Пекарев предъявлять им будет. В общем, не знаю, что они подумали, но, как только Толя подъехал на стрелку, просто шарахнули по машине из «Мухи», и все. И его самого, и жену, и брата наповал, на месте.

Шеф подумал, что если дойдет до гранатометов, то автомат их выручит вряд ли, но спорить не стал.

Они выехали в полночь, в ночь на 6 октября, условившись меняться каждые два часа. Шеф устроился на заднем сиденье, под которым лежал автомат; Димка сидел впереди, а Яцек вел первым и до двух часов ночи развлекал всех рассказами про бывших одноклассников:

— Луку помните? Короче, он нашел чуваков, которые баксы рисуют так, что от настоящих не отличишь! Берет их за половину номинала и в ларьках впаривает. Где продавцы лоховатые, бабы особенно, там берут. Говорит, до штуки баксов в день выходит, но врет, наверное.

— А Дениску Петрова помните? Длинный такой? Ну, мы с ним вместе на карате ходили, только я на это дело забил потом, а он инструктора получил и черный пояс. В общем, в армии его определили в спецназ десантных войск. И вот построили их перед отправкой в часть, и тут выходит полковник, проходит вдоль строя, тычет в Дениску пальцем и говорит: ты, два шага вперед. И Дениску оставили в расположении штаба киномехаником, представляете? Без взяток, без блата, повезло просто. И Дениска весь срок кино крутил в клубе, а еще продавал со склада берцы и дубинки телескопические. Нам, кстати, не надо? Нет?

Потом Яцек перебрался назад и немедленно захрапел. За руль сел Димка, и в машине наконец стало тихо. Шефу не спалось, и мысли текли спокойно и вольно, как случается только ночью, прихотливо перетекая от воспоминаний к будущему роману и от поэзии к превратностям судьбы человека. Джип летел сквозь масляную черноту осенней ночи. Шоссе, по которому они ехали, называлось «федеральной трассой» и представляло собой узкую двухполосную дорогу между оцепеневших от первого ночного холода сосновых лесов, в черных глубинах которых поблескивала вода: то ли заросшие небольшие пруды, то ли окна трясины, то ли показавшаяся на поверхность полумертвая, задушенная болотами речка, высунувшаяся глотнуть промозглого воздуха. Изредка попадались погруженные в темноту деревни, похожие одна на другую: серые заборы, какие-то покосившиеся или обгоревшие сараи, осевшие к земле дома с замшелыми крышами и мутными окнами. Фары выхватывали из тьмы диковатые названия на белых табличках: Выштра, Сясьма, Зурь — будто пьяный лопочет. Дорога обошлась без происшествий, только один раз сзади прилипли чьи-то фары, но, когда Шеф притормозил и «Гранд Чероки» угрожающе мигнул красными габаритами, фары отстали и растворились во тьме.

Утром прозрачное сосновое редколесье, пронизанное туманным солнечным светом, незаметно превратилось в густой лес, а потом в сумрачную чащобу со спутавшимися кустами, валежником и буреломом, и Шеф подумал, что лес прекрасен своим безлюдьем.