Книга Метафора, страница 78 – Константин Образцов

На звонок Николай Гаврилович не ответил.

После трех дней безуспешных попыток дозвониться до долларового миллионера Шеф изругал себя за то, что не послушался интуиции, и сказал Яцеку:

— Ты привел его, ты и ищи.

Яцек пообещал лично закопать своего протеже и нассать на могилу и понесся шерстить общих знакомых. Дело заняло пару дней, за которые Николай Гаврилович так и не объявился. Добытый Яцеком адрес привел их к закрытым дверям квартиры в старом доме на Лесном; на звонки предсказуемо никто не ответил, и Яцек в ярости пинал двери до тех, пока откуда-то сверху надтреснутый старческий голос не пообещал вызвать милицию. Шеф пробил имя собственника: выяснилось, что двухкомнатную квартиру долларовый миллионер снимал, а неделю назад исчез в неизвестном направлении.

Шеф только зубами скрипел. Яцек сник и мыкался, как нашкодивший пес, бормоча под нос ругательства и проклятия.

…В Москве шли уличные бои, танки, выстроившись на мосту, лупили прямой наводкой по горящему Белому дому, но нас это не волновало. Случись такое года два назад, мы бы уже рванули туда, защищать демократию и, возможно, сложили бы головы, как и сотни других — но теперь у нас были свои дела, и происходящее задевало не более, чем любая картинка из телевизора…

Димка подключил связи старших товарищей, те напрягли ментов и выяснили, что Краснянский Н. Г. прописан в квартире матери, в спальном районе неподалеку от Муринского ручья.

За рулем на этот раз сидел Шеф.

— Подальше встань, — сказал Димка. — Он тревожный сейчас, может заметить.

Они припарковались во дворе серой девятиэтажной «панельки» так, чтобы видеть нужный подъезд. Все молчали; Яцек выкурил пачку ментоловых «Мальборо» и открыл вторую.

Колюня появился часа в три дня, и Николая Гавриловича в нем узнать сейчас было трудно: всклокоченный, бледный, осунувшийся, в растянутых трениках, каких-то стоптанных башмаках и огромной куртке с капюшоном. Колюня огляделся по сторонам, нагнул голову и быстро пошел по тротуару. Шеф втопил педаль газа, стремительно подлетел к поребрику, и перед ошеломленным Колюней предстал Димка.

— Привет, — ощерился он.

Колюня вытаращился в ужасе; Димка ударом в живот выбил из него дух, Яцек подхватил сзади под руки. Пара случайных прохожих старательно отвернулась и ускорила шаг, и только маленькая девочка, одной рукой державшая за руку маму, а в другой — голубой воздушный шарик, сказала громко:

— Мам, смотри, дядю в багажник положили!

Мама дернула ее за руку; Яцек состроил девочке страшную рожу, и она засмеялась.

Ехать было недолго, в одно укромное место у Лесотеха, известное Димке, так сказать, по прежнему месту работы: длинный пустующий кирпичный барак, приспособленный для специфических целей. Что-то бессвязно лепечущего Колюню проволокли коленями по бетонному полу, примотали к бочке с бензином цепью и замкнули ее наручниками. От Колюни воняло адреналином и водкой. Он хотел что-то сказать, но тут Яцек с силой пробил ему ногой в печень, раз и два. Колюня поперхнулся криком и захрипел, разинув рот и выпучив красные глаза.

— Ты нам должен, Колюня, — сказал Шеф. — Двести пятьдесят за квартиру, которую мы под твое честное слово взяли, и еще за упущенную выгоду, потому что деньги из-за тебя, дурака, заморозили. По одному проценту в день, мы же не звери. Итого выходит уже двести шестьдесят пять штук баксов. Как решать станем?