Книга Метафора, страница 82 – Константин Образцов

Ветрогорск выглядел так, будто его построили специально, чтобы как можно сильнее досадить природе. Уже на подъезде лес превратился в унылую поросль, изрытую траншеями и оврагами, в которую вгрызались железные заборы с перепутанной колючей проволокой, пустые будки, шлагбаумы, строительные площадки с брошенными грузовиками и техникой, превратившейся в тяжеловесный металлолом, — безжалостное технократическое гетто, оставленное своими создателями. На порыжевшей решетчатой ферме высилась угрожающих размеров цистерна с выцветшими до бледно-розового цвета буквами: «СЛАВА ТРУДУ!» Вдалеке выстроились исполинские опоры линий электропередачи, похожие на заржавевшие звездолеты, нацеленные в пустое небо. Представители высших цивилизаций высадились здесь когда-то и сами не заметили, как остались навечно, растворившись среди невзрачных братьев по разуму, и сейчас сидят где-то, таращась сквозь пьяные слезы и грязные стекла, и пытаются вспомнить, кто они и откуда.

Шоссе превратилось в главную улицу; промелькнуло несколько старых деревенских домов, прижавшихся друг к другу в ожидании неизбежного, а потом потянулись рядами серые панельные пятиэтажки, вызывавшие мысли о похмелье и суициде. Людей почти не было видно: как будто им было неприятно ходить по улицам города, который сами и выстроили, и все ушли, бросив уродливые дома или попрятавшись в них, замерев в летаргической дреме. Наконец замелькало море; пятиэтажки сменили приземистые ангары с разбитыми стеклами, но вот они расступились — и бесконечный, свинцово-серый простор, поблескивающий рябью волн, открылся им до самого горизонта.

Теперь пришлось разделиться: кому-то отправляться на Остров, а кто-то должен был остаться с машиной, потому что иначе через пять минут от «Гранд Чероки» не осталось бы и следа.

— Давайте я останусь, — вызвался Димка. — На море меня укачивает.

Удивительно, как иногда, казалось бы, ничего не значащий выбор может определить всю последующую судьбу.

— Ты не расслабляйся, — предупредил Яцек. — Народ тут голодный, голову проломят только так. Поссать не отходи без волыны, а лучше и калаш с собой тоже бери.

Он засунул в карман револьвер, надел на плечи рюкзак с пятью бутылками водки, и они с Шефом побрели в сторону моря, резонно предполагая найти там транспорт для путешествия к Острову.

— Эй, отец! — окликнул Яцек идущего впереди крепкого старика в дождевике и засаленной черной фуражке. — Где тут у вас можно лодку нанять?

Старик повернулся. Глаза его были скрыты под нависшими кустами бровей, на покрытой белой щетиной морщинистой физиономии почти не различалась линия рта, и, когда он заговорил, казалось, что лицо раскрылось, как у перчаточной куклы бибабо.

— А зачем вам?

— Нам бы до Большого Совиного острова добраться, — ответил Шеф.

— За мной идите, — ответил старик и пошагал прочь.

С моря задуло ветром, и, чем ближе они подходили к причалам, тем сильнее он холодил щеки и хлестал по глазам морской солью.

В распахнутых деревянных воротах кирпичных бараков маячили тени, раздавался редкий стук молотков о железо. Разбитый асфальт кончился, и дорогу обозначали брошенные в грязь доски; Яцек вполголоса матерился, стараясь ступать аккуратно, но доски коварно проседали под шагом, грязь булькала и раскрашивала белые кроссовки коричневыми потеками.