Книга Метафора, страница 41 – Константин Образцов

Некоторое время мы сидели в молчании, жевали великолепные бургеры с двойными котлетами, карамельным луком и соленым огурчиком и смотрели на море. Алина как будто и не собиралась заводить разговор, и я, чтобы занять тишину, стал рассказывать ей про Остров.

— Тенерифе называют Островом Вечной Весны из-за особенностей местного климата; а у нас — Остров Вечной Осени. Тут всегда как будто начало октября: промозглая прохлада, безветрие и туман. У нас не бывает ни жаркого лета, ни слишком морозной зимы, снега мало, и он редок, листья с деревьев падают лишь к декабрю, так что иногда невозможно понять, весна сейчас, зима или осень. И сильных штормов не случается тоже; говорят, это сочетание разных факторов, ветров, течений и геологии.

— Остров Вечной Осени, — задумчиво повторила Алина.

— Да, — подтвердил я.

И рассказал, что много веков назад Большой Совиный остров имел дурную славу: тут жил былинный колдун Демид, и считалось, что он наложил на остров заклятие — те, кто приходил сюда, обратно не возвращались.

— Как на острове у Цирцеи или Калипсо, — заметила Алина.

— Скорее, как в стране лотофагов: они вкушали запретное и забывали себя. Говорят, что название нашей Демидовки происходит как раз от имени того самого колдуна, а сам он до сих пор прячется где-то в пещерах под Островом.

Алина усмехнулась, стянула перчатки для бургера и сказала:

— У меня несколько вопросов.

Я сразу собрался; странно, но вопросы касались в основном логистики: как построено внешнее морское сообщение, каким транспортом оно осуществляется, по какому графику приходят и уходят грузовые корабли и прочее. Я предложил даже вызвать Добчинского, в смысле Антона, который гораздо более меня был в теме морских перевозок, злорадно обрадовавшись возможности выдернуть его в выходной, но Алина ответила, что это лишнее. Тогда я сам рассказал ей, как мог, что суда снабжения приходят в Порт на северной стороне Острова, что курсируют они только по будним дням, а с вечера пятницы и до утра понедельника никогда ни одно судно, исключая очень редких гостей Шефа, на Остров не приходило. Алина внимательно выслушала; мы опять посидели молча, а потом она посмотрела на часы — не на золотые Cartier, а на другие, на правой руке, которые я не сразу заметил, довольно крупные, круглые, похожие на Tag Heuer. На циферблате мигал зеленый огонек. Золотистая прядь упала ей на лицо; я снова отметил, что она как-то потусторонне красива, будто гостья из иного мира, и уже начал думать, не пригласить ли ее куда-то вечером, как вдруг Алина сказала:

— Хотите, я покажу, какой могу быть обворожительной?

— Хочу, — ответил я ошеломленно.

— Тогда пригласите меня выпить.

— Зельда Фитцджеральд? — сообразил я.

— Да, — улыбнулась Алина. — «Спаси меня, вальс».

— Я удивлен, что вы с ней знакомы, — признался я.

— А вот я нисколько не удивлена, что с ней знакомы вы. — Алина снова улыбнулась, как мне показалось, немного печально. — Но про приглашение я говорю совершенно серьезно.

Губительная сила моего обаяния мне известна, но я совершенно не ожидал, что она так подействует в данном случае. Впрочем, не в моих правилах было в таких ситуациях отступать.

— Как насчет «Светлячка и реторты»?

— Договорились, — ответила Алина и снова посмотрела на большие часы. — В девять вечера вас устроит?