Книга Метафора, страница 43 – Константин Образцов

— Вы спрашивали, как я оказался на Острове.

Алина пригубила напиток.

— Я почти уверена в том, что услышу, — сказала она, — но извольте.

Мальбек приятно шумел в голове. Наступало время историй; я не рассказывал свою уже довольно давно, а потому многозначительно помолчал, махнул залпом еще один бокал и с удовольствием исполнил так любимую мной

Песнь о моей Эстер

Подобно Эдгару По и его леди Лигейе, мы познакомились при неизвестных мне обстоятельствах, три года назад, в древнем городе на берегу сонной реки. Она была полумедийной полузвездой, но называла себя актрисой, что, с учетом трех эпизодических ролей в малоизвестных фильмах, звучало как минимум смело. Помню, как впервые увидел ее: она была в ярко-оранжевом костюме, туфлях со стразами, томная, эффектная, яркая, с явными следами косметологического вмешательства на лице — знаете, эти сакраментальные по 0,5 гиалуронки, — и на меня особого впечатления не произвела: как будто в 2004 году вызвал себе проститутку за пятьсот долларов. Красивыми женщинами меня удивить сложно, и одной только броской внешности никак не достаточно. Держалась она исключительно высокомерно и громко сообщила про недавно посещенную лекцию о материальном космосе античного человека.

Не знаю, откуда вскоре взялось ощущение, как будто мы уже знакомы: позже она утверждала, что наши души давно знают друг друга и что только так можно объяснить и это, и все последующее.

Красиво, если в подобное верить.

Нужно сказать, что к тому времени я лично для себя принял решение, что со всякой любовью и прочим в том роде уже завязал. За свои годы я прочувствовал и пережил достаточно для того, чтобы понять: если и существует любовь, то она точно не для меня, и десятки чрезвычайно эмоциональных историй влюбленности служили в том подтверждением. Последняя кончилась тем, что так называемая любовь рассталась со мной по СМС после того, как я купил ей в Ливане салон красоты, и повторять такой опыт у меня не имелось желания.

Эстер первая, полужестом, полусловом и взглядом, пригласила меня вечером выпить.

— А может?..

И я кивнул.

Думаю, она сама тогда не представляла последствий.

Эстер пришла в летнем платье с отложным белым воротником. Мы сидели в хорошо знакомом мне баре на Бульваре, и я абсолютно не помню, о чем мы тогда говорили, — запомнились только белое вино и шоколадные пирожные, — и полагал, что наша встреча окончится тем, что я просто провожу ее на такси, пока мы не вышли пройтись.

Был август; запах асфальта после дождя, прохладные синие сумерки. Не знаю, как и когда это случилось: помню, как она рассказывала про школу, как почему-то кричала в ответ на дразнилки и буллинг: «Я не девственница!» — а потом, помогая обходить лужи, я взял ее за руку, и мы некоторое время — минуту, не больше — не разжимали пальцы. Тогда я впервые почувствовал, как происходит что-то, и в ее голосе, и в разговоре стало чувствоваться напряжение, и вот я остановился и под темными кронами старых каштанов, в таинственном сумраке ночного Бульвара, спросил: «Чего вы хотите, Эстер?» — но она смотрела на меня молча, и я никогда не забуду этот взгляд, полный какого-то отчаяния, как у человека, который хочет позвать на помощь, но почему-то не может.

Эстер садилась в такси; я все еще был уверен, что дело ограничится просто одним вечером, проведенным за парой бокалов вина; я открыл ей дверь машины, мы обнялись на прощание, я хотел поцеловать ее в щеку, и тут — случайность, неловкое движение, точный расчет? — но она повернулась, и наши губы на миг встретились. Это был тот мгновенный, нечаянный поцелуй, от которого кровь оглушительно колотится в висках. Ошеломленный, я отправился бродить по Бульвару, чтобы собраться с мыслями, и тут прозвучал сигнал — она написала, — и вот та переписка в ночи, которую не выдумаешь и не напишешь специально.