Книга Наши темные истории, страница 45 – Эми Голдсмит

На мгновение подумалось, что все же стоило принять предложение Себа. Что ради себя и ради остальных мне лучше было бы сесть на ближайший рейс, улететь и забыть о них, о Грейскоттсе. Как будто мало уже проблем доставила. Возможно, пора распрощаться окончательно и с кругом Лотти, и с роскошью, и, самое главное, с возможностями, которые открывала передо мной академия. В конце концов, может, Лори права? Может, она была права с самого начала? Это не мой мир. Мне не место среди них – и особенно рядом с Себом. Я просто притворялась одной из круга. Прикидывалась. Со временем проще не стало бы.

Однако я вспомнила преподавателя живописи из Грейскоттса, мсье Дежардена, эксцентричного мужчину лет за шестьдесят с тихим голосом: «Ты способна стать великой, Мэг. Я верю в это всем сердцем. Ты оригинальна, проникаешь в саму суть творчества. Вопрос лишь в одном: по плечу ли тебе этот путь?» Потом вспомнила маму, худую, усталую, с непроходящими синяками под глазами от ночных смен в школе: «Не хочу, чтобы ты выросла такой же, как я, Меган, и пахала на двух бесперспективных работах, лишь бы только оплатить аренду. Ты так жить не должна. Для этого ты слишком талантлива. Прорвемся, что бы ни случилось».

На бледном лице Лори читалось истощенное донельзя терпение с примесью скорби.

— Я все еще не уверена, что ты поняла, – сказала она. – Если хочешь моего прощения, Мэг, расскажи истинную правду о той ночи. О том, как развивались события с момента твоего появления. Расскажи прилюдно. – Она провела рукой по лицу и моргнула. Обычно такие пронзительные, ее зеленые глаза выглядели потухшими, погруженными в тень. – От начала и до конца. Сейчас я иду спать, а ты не спеши и подумай. Завтра снова поговорим.

Когда Лори ушла, мне захотелось подышать. Она с такой готовностью шла навстречу, что меня слегка затрясло от прилива адреналина. Погода стояла холодная, но лицо горело, разум лихорадочно перепрыгивал от мысли к мысли, и дождь как будто наконец ослаб.

Накинув поверх платья куртку и утопая в размокшей траве, я пошла к озеру.

Поездка явно шла не по плану.

Много дней я ни о чем другом не могла думать, прокручивая в голове раз по десять все возможные сценарии.

Я знала, что сказать, если Лори отвергнет мои извинения – чего я, собственно, и ждала.

Помнила, что надо держаться подальше от Себа и поближе к Лотти и Чарли.

Однако стратегии не работали.

Ответ Лори выбил у меня почву из-под ног. Я и мечтать не смела, что она так легко все простит. И уж никак не ожидала встретиться с этой ее… изменившейся версией.

Тем не менее никто не отменял того факта, что после слушания, если Лори меня не простит, я, словно неприкаянный призрак, поплыву прочь от блеска и света Грейскоттса, на память о котором у меня останется только пятно несмываемого позора. Чего бы ни хотела Лори, я была готова на это пойти.

У края озера полукругом стояли три замшелые скамьи. Я уселась на одну из них и стала смотреть на блестящую темную воду в благосклонном свете луны: тихий ветер пускал по ней рябь своей невидимой рукой. Я медленно вздохнула; картина была безмятежная, и на мгновение я испытала отчаянное желание запечатлеть ее на холсте – словно бы это помогло избавиться от жуткого видения Лотти, призраком поселившегося наверху, у нее в мастерской. Даже статуи выглядели умиротворенными: погрузившись глубже обычного, они держали над водой слепые глаза и молча несли свое бдение.