Книга В группе риска, страница 52 – Стелла Римингтон

Его спутница пожала плечами.

— Одежда объяснит, почему вы здесь. Сюда представители среднего класса приезжают играть в гольф, ходить под парусом и пить джин. В Англии много обеспеченных молодых азиатов.

— И я таким выгляжу?

— Будете выглядеть после того, как я вас соответствующим образом подстригу.

Фарадж ненадолго изобразил удивление, но, заметив, какое серьезное у нее лицо, кивнул в знак согласия. Именно поэтому она здесь. Чтобы принимать такие решения. Чтобы сделать его невидимым.

Он взял нож и вилку и приступил к еде. Рис был мягким, переваренным, зато курица хороша. Отпив воды, он сунул руку в карман брюк, достал высокую гильзу и поставил ее на стол.

Она заметила гильзу, но ничего не сказала.

Фарадж ел молча, сосредоточенно жуя с видом человека, который привык действовать не спеша. Закончив еду, он потянулся через стол за коробком спичек, расколол спичку ногтем по всей длине и воспользовался ею вместо зубочистки. Потом он посмотрел на свою спутницу и сказал:

— Вчера ночью я убил человека.

— Итак, что нам известно о Перегрине и Анне Лейкби? – спросила Лиз. – Они кажутся довольно странными.

— Наверное, они и есть странные – по-своему, – согласился Уиттен. – Встречался с ними несколько раз; она гораздо лучше, чем он. Более того, она очень забавная. Он больше похож на типичного аристократа, который кланяется и поправляет прядь на лбу.

— И вам не кажется странным этот союз? – с надеждой в голосе произнесла Лиз.

— Слишком хорошо для того, чтобы быть правдой, верно? – улыбнулся Госс.

— Повторите, пожалуйста, как они связаны с Гантером, – попросила Лиз.

— Он хранил свои рыболовецкие суда на их участке пляжа, – ответил Уиттен. – Насколько мне известно.

Они втроем стояли у каменных ступеней, ведущих к входу в «Хедленд-Холл». Лиз дом показался еще суровее и официальнее, чем утром. Приливные полосы и отблески солнца на морской воде намекали на диккенсовское отсутствие жалости, на огромные деньги, нажитые и скопленные за счет других.

— Я точно не куплю такой дом, если выиграю десять миллионов, – негромко заметил Госс, глядя на тяжелую дубовую входную дверь. – А вы, командир?

— Ну уж нет. Лучше обменяю жену с доплатой на Фокси Дикон и куплю домик на Сейшелах, – ответил Уиттен.

— Кто такая Фокси Дикон? – удивился Госс.

— Блондинка из группы «Минк парфе».

— Они распадаются, – сказала Лиз. – Утром слышала по радио в машине.

— Что ж, не судьба.

Выкинув окурок в мокрые кусты, Уиттен потянулся к эмалированной кнопке. В недрах дома послышался звонок.

Дверь открыла высокая узколицая женщина в тускло-зеленой твидовой юбке и клетчатом жилете, который выглядел так, словно только что побывал в розовом кусте. При виде их женщина обнажила в улыбке крупные выступающие зубы:

— Суперинтендент Уиттен, не так ли?

— Совершенно верно, мэм, детектив-суперинтендент. А это сержант уголовного розыска Госс и коллега из Лондона.

Хозяйка по очереди улыбнулась гостям. За хорошими манерами, свойственными высшему классу, угадывались проницательность и озабоченность. «Она знает, что я не из полиции, – подумала Лиз. – И понимает, что наш приход не предвещает ничего хорошего».

— Вы пришли по поводу того ужасного происшествия с Рэем Гантером.

— К сожалению, да, – ответил Уиттен. – Мы беседуем со всеми, кто его знал и, возможно, представлял, где он был и что делал.