Книга Слепая. Бывшая хозяйка старого поместья, страница 97 – Дия Семина

— Стыдно быть без денег, а при деньгах, чего стесняться, и коли такая барышня объявилась, да с характером и красивая, не обессудьте, мы Сумские всегда выбираем лучшее.

— Оно и видно! — проворчала помещица Вележева, непонятно на что намекая, и вышла, тоже не простившись с хозяевами.

Папаша Сумской, уже сто раз пожалел, о том, что наговорил лишнего, знал бы про богатства Марианны, силой бы своего сына потащил под венец, со словами «Стерпится, слюбиться!». Им бы сейчас тоже уйти, но они пошушукались, и, кажется, решили дождаться Марианну и сами отвезти её на станцию, не желая упускать богатую невесту. Кратко простились и вышли на крыльцо, унося с собой шлейф довольно резкого одеколона Николая Петровича и тихое ворчание Нины Максимовны.

Смотрины превратились в фарс, и, к счастью, моей вины в произошедшем нет, только испанский стыд. Однако ещё не все высказали своё мнение. Настал звёздный час Её Милости, и она его не упустила:

— Вот и прекрасно, раз Марианна уезжает, и у Елизаветы нет кольца от господина Сумского, то я её забираю в столицу, а ты, мой дорогой сын, сам себя лишил всего. Друзей, столичной жизни, невест, причём самых лучших, и нашего наследства. Этот год в поместье, научит тебя жизни лучше, чем любое другое увещевание. Ты остаёшься один! Эй, кто там, Фрося, собирай багаж. Мы тоже уезжаем с Лизой, она рождена для сцены, и я сделаю из неё успешную певицу, — в оглушительной тишине голос Антонины Антоновны прозвучал как приговор, она упустила очередную богатую невесту и теперь решила отомстить несговорчивому сыну.

Но…

Месть пришлось отложить, от порога какой-то мужской голос, возможно, тот самый кучер-всезнайка Сумских крикнул:

— Господа велели передать, сегодня суббота, и паровоз в столицу будет только завтра вечером, и, как правило, битком, что не протиснутся. А потом только в понедельник на одиннадцать часов поутру. Извиняйте, всего хорошего, позвольте откланяться…

И вышел, не позволив ни одной из сторон конфликта как следует психануть и хлопнуть дверью. До утра понедельника в наших жизнях ничего не поменяется, кроме взаимоотношений. Только бы не поубивать друг друга…

— Госпожа, так вещи собирать? Или нет? — Марфа, будучи женщиной чуть более простой и небоязливой, решилась спросить напрямую, не опасаясь стать громоотводом хозяйского гнева.

— Вы же слышали! До утра понедельника поезда в столицу нет, но, чтобы на утренний успеть, это мне придётся встать в шесть утра, а я ненавижу просыпаться рано, у меня мигрень! Во вторник вечером поедем, Господи, как надоела эта проклятая провинция, каждое дело требует неимоверных усилий! — чуть громче, чем нужно, проворчала Антонина Антоновна. Потом какое-то время молча стояла, наблюдая, в окно за тем, как Сумские усаживаются в свою коляску, и перекрикиваются с Вележевыми. Кажется, конфликт разрастается, и мне уже жаль Анастасию, она искренне влюблена в Максима, но увы, воспитания деве не хватает, неотёсанная провинциалка против Марианны не устоит. Толкнуть меня плечом — это было не просто грубо, но жестоко.

И чего я к ней прониклась жалостью? Уж с такими сородичами, какие достались Максиму Николаевичу, так им Марианна в самый раз.

Сижу, понимаешь, в креслице и рассуждаю по-старушечьи, кого бы с кем переженить, прям как сериал посмотрела.