Книга Слепая. Бывшая хозяйка старого поместья, страница 100 – Дия Семина

— Как от слепой. Они идиоты…

Только мы, кажется, договорились, как дверь со стуком распахнулась и мой чуткий слух уловил знакомый стук набоек. А потом в комнате появился аромат роз, такой яркий и приятный, что я начала подозревать нечто недоброе.

— Лиза, нам нужно объясниться, пожалуйста, прошу о небольшой прогулке вдвоём, — за спиной прогремел голос Максима Николаевича. И перед моим лицом оказался огромный розовый букет. — Они с шипами, было бы неплохо поставить букет в твоей комнате. Дмитрий Назарович, если нетрудно распорядитесь, а нам нужно поговорить.

И пока мы пытаемся прийти в себя, Кретов получил букет с колючими розами, а меня Сумской утянул за руку к выходу.

— Эй! Куда! — крикнул Дмитрий нам вслед.

— Сын, пусть они поговорят!

Я не расслышала, что ещё успела сказать Антонина Антоновна, мы уже оказались на улице.

— Не бегите вы так, я сейчас туфли потеряю! Господи, что за спешка, мы всё уже выяснили. Ваши родители меня отвергли и слава Богу! — начинаю ворчать, пока Максим тянет меня по дороге куда-то в сторону от дома, но неподалёку вдруг раздался боевой клич петуха. И мы остановились.

— Мы идём к источникам…

— Нет, в беседку, до источников далеко, — пытаюсь проявить настойчивость, но сама понимаю, скорее всего, в тиши нашей усадьбы все разговоры в беседке слышны в доме, так мамаша Кретова узнала о заговоре с фиктивной помолвкой.

— Нет, нам нужно поговорить с глазу на глаз. Я не трону вас, клянусь…

— Меня пугает, что вы психанёте и бросите меня одну.

— Одну? За нами уже мчится ваш телохранитель петух. Прошу прощения, я слишком резок. Мои родители вынуждают меня на резкие шаги…

Мы уже замедлились и идём по просёлочной дороге, я её хорошо помню: вдали роща, ромашковое поле, и небольшой спуск, потом подъём. Тёплый ветерок ласкает кожу, и всё бы ничего, но волнение нарастает. Совершенно не хочу снова объясняться с молодым человеком, и отказывать ему.

Несколько минут мы шли молча.

— Я собираюсь уехать в столицу…

Ух, я думала, он начнёт с чего-то совершенно романтического, а тут такая проза, все молодые люди рвутся в столицу, но не всем она показана. Однако я прекрасно знаю, что начать отговаривать его напрямую — дело бесполезное и обречённое на провал, и потому собираюсь зайти издалека:

— И что вас останавливает?

Вместо продолжения столичной темы мы вдруг вернулись к неприятным смотринам. Совсем мальчик запутался, но голос уверенный, настойчивый, у него явно есть план, но недостаёт дипломатии:

— Мне кажется, мои родные вас оскорбили, так нельзя. Вы чудесная, молодая, очень красивая и серьёзная девушка. Ваш недуг…

Он замолчал, с трудом подбирая слова, чтобы не обидеть меня.

— Мой недуг, пустяк, в сравнении с тем, что я нищая. Если честно, то я совершенно не понимаю намёков или их нет? Что вы хотели сказать? Сделайте одолжение, говорите прямо или просто отведите домой, а завтра мы все сделаем вид, что ничего не произошло.

Он остановился, кажется, что смотрит вдаль и решается на откровенность.

— Я намерен уехать в столицу, и начать новую жизнь, без мещанского мировоззрения, понимаете? Без этих патриархальных устоев, особенно касающихся личной жизни. Да, это юношеский максимализм, но то, что произошло сегодня, не оставило мне выбора. Я хочу предложить вам дружбу и могу увезти вас, помочь устроиться и пишите свои романсы сами, так как вам хочется. У вас получится, я в этом уверен.