Книга Слепая. Бывшая хозяйка старого поместья, страница 94 – Дия Семина

— Ох…

По гостиной прошелестел восхищённый вздох, кажется, чайное платье пришлось весьма кстати.

— Позвольте представить, боярыня Елизавета Васильевна Ложкина, — Дмитрий Назарович мгновенно оказался рядом со мной, схватил за руку, представил публике и в следующую минуту, как проворный воришка, незаметно для всех скрутил с моего пальца помолвочный перстень. Видать, за время моего отсутствия в его голове родился новый план. Он бы также усиленно думал о том, как поправить финансовое положение, а не интриги плести. Но не успела ему ничего прошипеть в ответ, к нам по очереди подошли новенькие гостьи, протянули руки для пожатия, пролепетали свои имена и комплименты мне. А я чуть ли не царицей себя почувствовала, но всего лишь на несколько секунд, потому что внезапно, папаша Сумских взял слово:

— Какая вы, однако, красавица, ежели принарядить! Елизавета Васильевна, говорят, играете на пианино отменно, уважьте, ежели не в тягость, а то мы уже все сплетни обсудили, хочется чего-то и для души…

Так себе комплимент, конечно, но, судя по всему, мне с этими людьми детей не крестить, так что…

С помощью Дмитрия Назаровича, я удобно устроилась на новом, мягком стуле у пианино, подняла крышку, пробежалась по клавишам, и запела свой самый любимый романс, аккомпанируя, чтобы некоторые огрехи игры скрыть сильным вокалом…

«Белой акации гроздья душистые» одномоментно сделали из меня местечковую звезду, таких оваций я никогда не слышала в свой адрес.

А новый вердикт Сумского старшего внезапно взвинтил мои ставки до небес:

— Не слыхал таких романсов, у вас, значит, дар к сочинительству, сударыня, это ж весьма доходное дело! Такие романсы, да в нотах, да с концертов в столице очень весомый барыш приносят, прям-таки золотое дно, и точно самородок! Ну что же, мы к вам по делу, и теперь самое время к этому делу-то и перейти! Понимая, что у вас, господа хозяева, нет особых полномочий содержать Елизавету Васильевну, нам она даже ближе и роднее, по давней дружбе с нашей незабвенной Клавдией Филипповной. Посему желаю спросить, вас, сударыня лично, не соблаговолите ли стать невестой моего сына Максима Николаевича, приданого нет, но с таким талантом оно и не надо, проживёте ни в чём себе не отказывая… Соглашайтесь, уж мы не обидим! Лучшего жениха вам днём с огнём не сыскать, для слепой-то…

И тишина гробовая. Кажется, никто ещё не осознал, что сейчас произошло, даже сам Максим Николаевич в шоке от слов своего папеньки, что уж говорить про нас. Сижу за роялем, ресницами хлопаю, а ответить ничего не могу. К слепоте ещё и немота добавилась?

За окном раздался оглушительный вопль петуха, словно его кто-то сцапал, потом всё стихло настолько, что кажется, в гостиной образовался вакуум, и я окончательно потерялась в пространстве, времени и обстоятельствах. Выходит, я без приданого завидная невеста, но при условии, что буду работать композитором от рассвета до заката?

Они жену хотят для сына или выгодную кормушку? А до романса я их не устраивала?

Вот так, значит, в помещичьей среде сватовство проходит?

Форменный торг?

Не успеваю утоптать в себе негодование, замешенное на обиде, и придумать достойный ответ, как кто-то вскочил со своего кресла, пробежал через гостиную, и так меня бортанул плечом, что я не удержалась на ногах и снова оказалась в крепких объятиях Кретова. У него уже инстинкт — ловить меня и спасать от падений.