Книга Слепая. Бывшая хозяйка старого поместья, страница 37 – Дия Семина

— Что, это было так предсказуемо? — я уже немного успокоилась, перспектива утонуть в фекалиях, поубавила забавность момента.

— Для вас нет, а для меня да. Я ехал с Юрием Борисовичем в карете час, и понял, что с удовольствием бы вызвал его на дуэль, просто из принципа. Но рядом была мама, и я не стал её расстраивать.

Качаю головой.

— У него тоже мама, и он чуть было не расстроил её, связавшись со мной. Я вам благодарна за спасение. И на самом деле ещё надеюсь, что зрение ко мне вернётся, просто гематома должна рассосаться. (Повторяю свою мантру). Но до этого времени я нуждаюсь в помощи и признаю это. И вам тоже советую сразу предупредить свою маму, что у меня нет ни видов, ни планов как-то захватить ваше внимание, надеюсь, вы понимаете, о чём я.

— А как же! Конечно, понимаю! Больше скажу. В эту субботу к нам пожалует одно почтенное семейство из местных, подозреваю, что у них дочь на выданье, так что сезон охоты и смотрин на меня открыт, и вас, как я понимаю, в этом списке желающих нет. Так что можете не беспокоиться, я всего лишь…

— Меня нет в списке, даже романтично поглядывающих на вас, не то что охотниц. И давайте будем честны, вы всего лишь тешите своё самолюбие, спасая непутёвую, слепую глупышку, но за это всевышний совершенно точно пошлёт вам отличную жену. А ещё, если вы до отъезда в поместье купите мне хоть какой-то еды в трактире, то вам простят ещё пару грехов.

Барон снова рассмеялся, забрал у меня узел, взял под руку и повёл «замаливать» свои грехи. И тут я вспомнила кое-что.

— Постойте, сезон охоты? А как же она, ваша прекрасная невеста? Вам не стыдно принимать в поместье девиц на выданье?

— Она вернула кольцо с короткой запиской, в которой было всего несколько слов: «Я не могу, и ты сам во всём виноват!». Вот как-то так! Такая она, женская любовь!

— Вы слишком многого ожидали от договорного брака, это изначально провальное мероприятие, по части верности и любви. Не судите её! Но вас, хотя бы не бросили на станции, и на вас не напал столб-грабитель с гвоздём вместо ножа.

И мы снова начали смеяться.

— Ой, не смейся, Лиза. У тебя слёзы кровавые. Боже мой! Так, здесь есть какой-то лекарь. Сейчас заедем к нему. Боже, это даже меня пугает! — его голос и впрямь стал тревожным. Он остановился, вытер мои слёзы платком и свистнул кучеру.

Через минут двадцать мы, наконец, нашли дом лекаря. Барон Кретов взволнованно потребовал спасти меня срочно, а местный Эскулап пролепетал что-то невнятное, о необходимости покоя. А у него за слепой ухаживать некому, потому к себе на излечение точно не примет. Просто всучил бутыль с эликсиром, сказав, что это совершенно чудодейственное средство, настоянное на самых мощных травах, и оно вернуло к жизни Шурочку градоначальницу. Больше у него средств к спасению нет…

— У вас в городе градоначальница женщина? — бесконечно удивлённо прошептал барон, встряхнув бутыль, и та очень характерно булькнула, словно заверила, что не подведёт.

— Да, и самая лучшая. Но теперь она уж как шесть лет в своём имении санаторий содержит. Но вы мне зубы не заговаривайте. Поезжайте домой и там примите лекарство. Оно противное, но завтра же полегчает. Если не поможет, то уже ничего вас не спасёт. Уж простите, — он, наконец, признался в своей беспомощности.