Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 150 – Есения Серафим

— Не поглядит, если ваши слова задели её гордость, Иван, — мягко парировала Маргарита, переводя взгляд на притихшего Чернышёва. — Сильные, знатные женщины презирают банальное лебезение. Им не нужны покорные слуги, им нужен равный соперник.

— А коли на куртаге встретишь? — подал голос молчаливый Миша Волконский, робко перебирая пальцами кружево манжет. Мальчик был застенчив, и мысль о разговоре с фрейлинами явно вгоняла его в трепет. — Что говорить, коли язык к нёбу прилипает?

— Говорите меньше, Михаил, но веско, — Рита подошла ближе, опираясь ладонями на спинку кресла. — Смотрите прямо в глаза, не пряча взора, но держите безупречную дистанцию. Оцените её платье, но не банальной похвалой, а одной тонкой деталью. Скажите: «Этот оттенок шёлка делает ваши глаза темнее невской ночи, сударыня». И сразу переведите разговор на Коллегии или манёвры. Женщина должна почувствовать, что её красота вас пленила, но государственные дела для вас всё равно важнее её капризов. Это раззадорит её тщеславие.

Саша Меншиков слушал её, вцепившись пальцами в край стола. Весь его заносчивый уклад Светлейшего наследника сейчас трещал по швам. Он лихорадочно переваривал её слова, понимая, что в доме его отца, где привыкли просто приказывать или швырять золото, таким тонким вещам не учили.

— А если дама сама язвить изволит? — хмуро, со скрытым вызовом спросил Меншиков-младший, прищурив глаза. — На смех поднимет перед подругами, что тогда? За шпагу хвататься?

— Насмешку нужно гасить ещё более тонкой иронией, Александр, — Рита посмотрела на него в упор, и её глаза азартно блеснули. — Никогда не показывайте, что её слова вас задели. Улыбнитесь. Сделайте вид, что её колкость вас позабавила, как каприз маленького ребёнка. Тот, кто сохраняет хладнокровие, всегда выигрывает дуэль характеров.

Разговоры вспыхнули с новой, непреодолимой силой. Подростковый муравейник гудел, напрочь позабыв про шведские пошлины и Сенат. Мальчишки наперебой спорили о цветах камзолов под зимний сезон, прикидывали, какие слова уместно шепнуть на менуэте, а Пётр Шереметев уже увлечённо писал на голландском листе первые строки своего будущего «туманного» французского послания. Рита отступила в полумрак у печи, с глубоким довольством наблюдая, как её новый, закрытый круг светского воспитания потихоньку привязывает молодую элиту империи к салону на Миллионной.

— Теория без живого дела мертва, господа, — Рита плавно оторвалась от изразцовой печи, и тёмно-синий шёлк её юбок сухо зашуршал в затихшей зале. Мальчишки мгновенно подобрались. — Разберём одну диспозицию. Нам нужен кавалер.

Она обвела взглядом замерший стол и, повернувшись к дверям прихожей, звонко окликнула:

— Князь Иван! Извольте войти к нам.

Тяжёлая дверь немедленно отворилась. Иван Долгоруков, который послушно и преданно караулил её карету весь вечер, вошёл в залу. Гвардеец уже полностью протрезвел, его белокурые кудри были аккуратно уложены, а от кафтана приятно веяло дорогим табаком. При виде облепивших стол подростков фаворит на секунду надул губу, вернув себе привычную надменность, но стоило ему встретить строгий взгляд Риты, как он мгновенно подобрался.

— Мария Дмитриевна, — Иван робко, с несвойственным ему изяществом поклонился, стараясь не звенеть шпорами. — Я к вашим услугам.