Книга Элементы любви, страница 90 – Шула Ли

— Это из-за той девушки? Это из-за нее ты отказываешься бросить эту чертову специальность? И ты привел ее сюда, чтобы показать мне, что не собираешься прекращать свое маленькое восстание.

— Что? Нет! Если я вообще переступил порог этого дома, то только благодаря ей. Так что даже не думай ее в это втягивать.

— Как же мне ее не втягивать, если именно из-за нее ты не делаешь того, что я говорю? – Риторический вопрос. – Брайс, ты не был таким. Что с тобой случилось? Где тот мальчик, который никогда не возражал и делал родителей счастливыми?

— Тот мальчик, о котором ты говоришь, устал делать то, чего хотят другие, устал все время склонять голову, устал верить, что должен заслуживать любовь. Вот, что случилось.

— Это моя вина, – сетует Амелия. – Я позволила твоей фазе бунта длиться дольше, чем следовало. Но сегодня я положу конец этой игре. – Она отходит от сына, давая понять, что не хочет больше его слушать.

— Ты вообще себя слышишь, мама?! Это не фаза бунта, это реальность. Папа, скажи что-нибудь. – Брайс смотрит на него с надеждой.

Уильям поворачивается к жене, прежде чем заговорить. Брайс неодобрительно качает головой.

— Твоя мать знает, что для тебя лучше. Тебе стоит ее послушать. – В конце он беззвучно произносит «Прости». Амелия улыбается мужу и кладет руку ему на плечо.

— Завтра же позвоню Томасу и сообщу, что ты принимаешь место, – говорит мама.

— Ты не можешь так поступить, у тебя нет моего согласия.

— Мне не нужно твое согласие, я твоя мама. Эвансы из поколения в поколение изучают право в Университете Уэстона, и я не позволю тебе стать исключением. Разговор окончен.

Брайс поднимает руку, указывая на нее, но потом опускает ее, сломленный. По его поникшему виду я понимаю, что он знает: что бы он ни сказал матери, в одно ухо влетит, из другого вылетит. А отец, как всегда, просто будет наблюдать за происходящим и встанет на сторону Амелии.

Я не понимаю Уильяма. Видно, что он хочет поддержать Брайса, но по какой-то странной причине не делает этого. Это ведь и его сын тоже, и все же кажется, что у Амелии гораздо больше власти в принятии решений.

Сейчас я особенно благодарна своим родителям. Они всегда поощряли меня делать то, что мне хочется. Хотя это также означало, что на мне лежит ответственность принимать правильные решения и стремиться к тому, чтобы они были ими довольны.

— Возможно, я вовсе не Эванс, – в итоге говорит Брайс. Он указывает на маму и добавляет: – И кому знать, как не тебе.

Уильям и Амелия застывают. Лицо Амелии бледнеет, и я готова поклясться, что у нее перехватывает дыхание. Не понимаю, что он хотел этим сказать. Неужели Брайс приемный и они скрывали это от него до сих пор? Мне не следовало подслушивать этот разговор – было ошибкой оставаться и подглядывать украдкой.

Уильям приходит в себя первым и встает, чтобы остановить Брайса, который уже развернулся. Но Амелия хватает мужа за руку и качает головой. Неужели она всерьез позволит ему вот так уйти?

Брайс выходит из столовой и неизбежно видит меня. Стоящую. Неподвижную. Не знающую, что сказать. Что сделать. Его глаза, полные боли, разрывают мне сердце. Они покраснели от непролившихся слез. Я делаю шаг к нему. Он делает шаг, отдаляясь от меня. Не сказав ни слова, Брайс проходит мимо и вылетает из дома.