Онлайн книга «Катакомбы Парижа»
|
— Слушай, Дэнни, может, конечно же, все дело в моей ограниченности французского, но я слышал ответы похлеще даже от дошколят, — парировал Роб. Девушка лишь махнула рукой и двинулась в другой зал. — Серьезно, — воззвал канадец к нам с Паскалем. — Правда ведь, парни? Я все ожидаю, когда же она брякнет: «Не замолчу, а подрасту и, глядя на тебя, сблюю!» — «А твоя мамочка вылижет это!» — отозвался француз[35]. — Точно! — ухмыльнулся Роб. — Только с твоим акцентом звучит чуток по-пидорски. В ответ Паскаль толкнул его в плечо: — Ta mere suce des queues devant le prisu[36]. — A ты отсасываешь медведям в лесу. Предоставив парням обмениваться любезностями насчет своих матушек без меня, я отправился на поиски Даниэль. Проблуждав немного, в конце концов я заметил за углом отблеск ее фонаря. Я вошел в зал — из здешних оказавшийся самым большим — да так и застыл на месте. Три из четырех стен пещеры занимала масштабная репродукция «Большой волны в Канагаве»[37], одного из самых известных в мире произведений японского искусства: на фоне розового неба вздымается гигантская вспененная волна, которая словно бы вот-вот поглотит гору Фудзи. У нас с Бриджит имелась репродукция этой картины. Она разжилась ею на гаражной распродаже, вместе с набором старых черно-белых фотографий гавайской тематики: серфер 1890-х с доской из красного дерева, люксовый океанский лайнер «Марипоса» в гавани Гонолулу, распевающая «На леденцовом самолетике» на побережье Вайкики шестилетняя Ширли Темпл[38], приводняющаяся в Пёрл-Харборе «Чайна Клиппер»[39]. Мы вставили их все в рамочки и развесили рядком над диваном в гостиной. Даниэль истолковала мое потрясение как восхищение и спросила: — Просто сказка, правда? Я кивнул, толком даже не расслышав ее замечания. Перед глазами у меня стояла Бриджит, и мне никак было не избавиться от этого наваждения. В день той гаражной распродажи она нарядилась в желтое хлопковое платье с широким черным поясом. Запомнил я это одеяние потому, что поддразнивал ее тогда, называя «осой». Помимо репродукции и фотографий Бриджит еще притащила из располагавшегося дальше по улице азиатского супермаркета два пакета с продуктами, и мы занялись приготовлением на ужин зеленого тайского карри, под который распили бутылку довольно дорогого вина. Несколькими днями ранее я как раз получил работу в издательстве путеводителей, и мы отмечали это событие всю неделю. После ужина мы валялись на кровати, и тогда она спросила: — Может, мне перестать принимать таблетки? — Таблетки? — Мы ведь хотим ребенка, Уилл? Я немедленно разволновался: — Правда? — Через три недели у нас свадьба. И если мы начнем пытаться сейчас… — Мы будем женаты уже почти год, когда он родится. — Он? — Он, она, какая разница… Бриджит улыбнулась: — Ну так? — Да, я хочу ребенка… То есть если ты тоже хочешь. — Конечно же, я хочу! И мы принялись дурачиться и кувыркаться на постели, и одежды на нас постепенно становилось все меньше и меньше… Вдруг в зал вошли Паскаль и Роб, и от неожиданности я вздрогнул. Француз принялся болтать с Даниэль, канадец же плюхнулся на одну из известняковых скамей, во множестве вырубленных вдоль стен, покопался в рюкзаке, выудил пару банок пива и осведомился, не желаю ли я освежиться. Я повернулся спиной к монументальному полотну — и к прошлому — и ответил: |