Книга Катакомбы Парижа, страница 31 – Джереми Бейтс

В тот день Роб вернулся домой с работы поздно. Девочки спали на своей двухъярусной кровати, а Дэнни — в гостевой спальне в окружении своего скарба, что они с Дэв забрали из квартиры Марселя. Жена рассказала Робу о случившемся и хотела обратиться в полицию. Пожалуй, именно так и следовало поступить, однако спустя мгновение он обезумел от ярости и голосу разума уже не внимал.

Роб поехал к дому Марселя в 12-м округе и на протяжении двух часов караулил в машине на другой стороне улицы, пока где-то после полуночи этот говнюк не объявился. Прежде чем за ним закрылась входная дверь, Роб ворвался в вестибюль и отделал французика обрезком стальной трубы до скулящего кровавого месива. Содеянное особой гордости у Роба не вызывало, однако и сожалений он не испытывал.

Дэнни провела у них еще около месяца, затем сняла квартиру-студию, где сейчас и живет. Насколько Робу было известно, после Марселя она еще ни с кем не встречалась. Уилл стал первым. Этот американец выглядел вполне достойным кандидатом. Роб искренне надеялся, что Уилл обращается с Дэнни хорошо.

Ради нее.

И ради себя же самого.

Пока мы с Робом трепались, под ногами там и сям начали появляться лужи. Трое моих спутников топали прямо по ним, в то время как мне приходилось их старательно обходить или перепрыгивать. А после нескольких изгибов и поворотов, пол туннеля целиком затянуло серой кашицей, издававшей под ногами чавкающие звуки.

Паскаль и Даниэль снова остановились. Я заглянул за их плечи, и взору моему открылась гладкая зеркальная поверхность воды, простиравшаяся дальше, чем достигал свет наших фонарей.

Француз что-то сказал и пожал плечами. Даниэль перевела:

— Он говорит, что иногда вода здесь есть, а иногда нет, в зависимости от погодных условий наверху. Он надеялся, что сегодня будет сухо. Ему очень жаль.

Я посмотрел на Паскаля. По правде говоря, никакого сожаления на его физиономии не отражалось. Лишь безразличие да самодовольство.

— И когда ты был здесь в последний раз? — спросил я у него.

— На прошлой неделе, — бросил он, едва удосужившись взглянуть на меня.

— Тогда было сухо?

— Нет, как и сейчас.

— И ты надеялся, что к сегодняшнему дню вода уйдет?

— В таких вещах трудно угадать, — пожал плечами француз.

— Тогда возвращаемся, — объявила Даниэль. — Есть множество путей обойти…

— Да брось, — перебил я ее. — Это же всего лишь вода. — Я уселся на землю и стянул кеды, а затем и носки.

Девушка нахмурилась.

— А вот это плохая идея, Уилл. А если на стекло напорешься? Что тогда?

— Возвращаться не будем.

Я запихал обувь и носки в рюкзак, закатал, насколько удалось, джинсы, прям как Гекльберри Финн, и поднялся.

Паскаль осклабился на мои голые ноги, и затем он и Роб, беззаботно болтая, двинулись в воду. Мы с Даниэль последовали за ними.

Вода доходила до лодыжек и оказалась не такой холодной, как я опасался — градусов десять, наверно. Данное обстоятельство меня несколько удивило, поскольку мне представлялось, что не прогреваемая солнечными лучами вода непременно должна быть ледяной. В отличие от попадавшихся ранее луж, поверхность была покрыта сероватой мутью, совершенно непроницаемой.

Поначалу я осторожно ощупывал ногой дно и только затем переносил на нее весь вес. Так и не наткнувшись после нескольких шагов на острое стекло или зазубренный камень, я набрался уверенности и далее зашагал более естественно.