Книга Чёрный замок Ольшанский, страница 93 – Владимир Короткевич

Мы медленно шли к замку. А меня все не оставляла мысль, почему он хотел убить меня? А может, я и в самом деле поскользнулся? Тогда – что означали слова Вечерки? Знает что‐то или просто пьяная болтовня?

— Ходили слухи, что вы что‐то ищете? – спросил ксендз. – И попала вам в руки какая‐то шифровка?

«Ясно. Все та злосчастная болтовня в машине по дороге в Езно».

Кое‐как, в самых общих чертах, я рассказал ему о незначительном, особенно напирая на то, что ничего не расшифровал, так как мне неизвестен предмет, вокруг которого нужно эту ленту наматывать.

— Зная математику, это не так трудно, – удивил он меня, а потом еще добавил: – Литорею пробовали? А может, соединить ее с кеплеровским принципом?

«Почему он мне сейчас помогает? – подумал я. – Что за человек? Откуда?» А он, словно угадывая мои мысли, вдруг сказал:

— Вы можете думать что угодно о том, что здесь происходило лет триста тому назад. Это и дураку неизвестно. А вот что творилось здесь на нашей памяти? Это распутать! Тогда, возможно, и тайна нашего провала всплыла бы.

— Ну а если бы и раскрыли провокатора? Что тогда бы вы сделали?

— Христос говорил, что врагов надо прощать не до семи раз, а до семидожды семи…

— И вы?

— Я, к счастью, не Христос. И даже не самый лучший из его слуг.

— Это как понимать?..

— Если бы властей рядом не было – кишки мотал бы, – вдруг сквозь зубы процедил ксендз. – За мою последнюю. Мне можно. Я – кровожадный. Я – рука Ватикана.

И я понял: этот действительно наматывал бы кишки. Не «рукой Ватикана», а своей, вот этой, способной на все. При воспоминании о друзьях и о любви, которая погибла где‐то в застенках СС и СД – кто знает?

Я ушел от него в самых растрепанных чувствах. Наши романтики прошлого века сказали бы, что грозные «тени», «ангелы ночные» кружили над моей головой. Почему книга? Зачем две смерти? Почему четыреста убитых в войну? Каменные глыбы мне на голову? Ксендз над колодцем? Банды Бовбеля и Кулеша? Лопотуха? Бессмысленная болтовня про тени и какие‐то страшные яйца?..

Тени, ангелы ночные. Кошмарный, безжалостный мир.

Я не знал, что все это – розовая детская сказка по сравнению с тем, что ожидало меня.

Конец первой части

Май был таким, что, если бы таких не бывало на земле, его бы стоило выдумать. Ночами несколько раз ласково шептались с крышами теплые, чуть не парные дожди. По утрам земля курилась добрым паром через многочисленные густые ростки, а на травах висели подвески из росы: сделаешь шаг – и вдруг засияет, сделаешь второй – и уже в других местах вспыхивают маленькие оранжево-зеленые солнца.

Май обещал спокойное лето, добрую осень, сытую зиму, и мало кто из мужиков не благословлял его.

Кроме, пожалуй, меня.

Для меня он был не цветением садов, которое потом укрыло теплым снегом землю, не дождями, не росами, пророчившими роскошные животворные дни, а скорее какими‐то мрачными подземными сводами, переходами, бесконечными катакомбами да ночными кошмарами.

Я жил, говоря словами старого анонима:

А когда пришли те события – к представлению об этих лазах, ямах, провалах, подземных колодцах прибавились еще и строки (чьи, я забыл) о том, как: