Книга Чёрный замок Ольшанский, страница 92 – Владимир Короткевич

— Кто там? – спросила фигура, и я узнал ксендза. – А-а, это вы?.. Каким образом вы здесь?..

Я указал рукой на лаз.

— Зачем же вы так? Я сам мог бы показать. И было бы удобнее.

— Извините, дети сказали, что второго хода нет.

— И напрасно сказали. Ну, хорошо, дети, идите, играйтесь.

Он указал на потайную дверь, но мальчишки шмыгнули в лаз.

— Кабы мне их ловкость, – улыбнулся ксендз.

— Ее у вас и теперь хватает.

— Нет. Для некоторых вещей уже нет. Здесь, под костелом, да и под замком, целая система ходов. Говорят, есть и ход, который соединяет костел и замок. В некоторые из них я не рискую ходить. Очень редко не хватает смелости. Чаще – ловкости. Хотите, я вам некоторые покажу?

— Почему же, охотно. – Я подумал, что, может, это в чем‐то поможет моим поискам.

— Тогда пойдемте.

Я протиснулся за ним в проем. Это была какая‐ то костельная пристройка (я плохо разбираюсь в этой топографии). Жихович отомкнул какую‐то низкую дверь, и глазам открылся неширокий коридор с низким сводчатым потолком. Это было похоже на пещеры Киевской лавры. Только вокруг был дикий камень, а не сцементированный песок.

— И долго он тянется? – Мы прошли уже, мне показалось, метров сто пятьдесят, и конца этому не было видно.

— До конца не доходил. Здесь есть и иные ходы, боковые, но я их не знаю. И никто не знает. Здесь во время крымско-татарского набега, где‐то в тысяча пятисотом, что ли, году скрывалось все население Ольшан и окольных деревень.

— Так что, катакомбы старше костела?

— Неизмеримо старше.

Я шел впереди. Вдруг я почувствовал словно веяние чего‐то по лицу. Пламя свечи затрепетало, тени замелькали по камню.

— Осторожно!

В тот самый момент я поскользнулся, почувствовал, что падаю, и вдруг ощутил невероятной силы толчок в спину. Такой, что я взлетел в воздух, пожалуй, с метр подержался так, а потом не очень мягко приземлился в пыль, чувствуя, что ступни мои висят над пустотой.

— Езус-Мария! Матка Боска Остробрамска! Матка Боска Бытеньска ^[119].

— Что это было?

— Колодец. Я ведь говорил – осторожно!

Я действительно едва перепрыгнул, благодаря толчку ксендза, круглый черный провал в полу. А может…

— И почему вы поскользнулись? Ну, так и есть… – Он поднял свечу вверх. – Колония летучих мышей! Видите, за зиму какой блин на полу получился.

Он свесился и провис, глядя вниз. Потом взял камушек и бросил в черную пасть. Через неисчислимые века оттуда донеслось как будто звонко, а как будто и глухо: «Глок». Тут мы оба, если об этом можно судить при свече, побелели.

Следующие минуты шли молча. Кое-где в стенах встречались зарешеченные отверстия под ржавыми замками.

— Ключи у кого?

— У меня, – сказал ксендз. – И от замковых ходов тоже. У меня и у Мультана. Дети повадились лазить. Чтобы не свалился который. Хорошо вам у него? Хотя почему бы и нет? Человек он добрый, положительный. Потомственный страж. От прапрадеда, а может, и раньше.

…Органист в пустом костеле, когда мы направились через пресбитерий ^[120] к выходу, играл что‐то похожее на «Бычка» ^[121].

— Что это он?

— А, я ведь вам рассказывал. Он однажды во время службы и «Левониху» оторвал.

— И ничего ему?..

— Держу. Я ведь вам говорил: мастер на все руки. Здесь и органиста найти трудно, а этот… еще и часы отремонтировал. И календарь почти что. И солнечный, и лунный.