Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 77 – Виктор Громов

Он дошёл до стен. Поднялся по камню. Где-то за дверями один за другим начали откликаться старые механизмы. Сначала щёлкнул замок. Потом ещё один.

В дальнем крыле зазвонил маленький металлический колокол. Из глубины дома пришёл гул. Несколько голосов. Неля была бы очень довольна. На каменном круге под рукой Елизаветы появилась надпись.

Кривцов первым наклонился.

— Что там?

Елизавета не двигалась. Варвара прочитала: «Живой голос дома Белогорских подтверждён». Ни «восстановлен». Ни «создан заново».

Подтверждён. Варвара почувствовала, как эта разница проходит по комнате. Михаил произнёс первым:

— Значит, дом никогда не считал себя угасшим.

Кривцов кивнул.

— По крайней мере родовая система — нет.

Елизавета убрала руку.

— Сорок семь лет.

Она посмотрела на надпись.

— Сорок семь лет в книгах писали, что нас нет.

— А здесь вас ждали, — сказала Варвара.

Елизавета закрыла глаза. На этот раз не на секунду. Варвара подошла. И всё-таки коснулась её плеча. Девушка не заплакала.

Это почему-то было тяжелее. Она просто стояла перед печатью собственного рода и пыталась привыкнуть к тому, что всю её жизнь ложью было не семейное предание. Ложью было официальное отсутствие.

В жилом крыле нашли вещи. Не богатства и не сокровища. Это Варвару поразило особенно. Посуда.

Книги. Старые сапоги в шкафу. Коробка деревянных фигурок. Детская счётная доска. Связка ключей.

Плащ. Несколько пустых рам. На одной полке лежала маленькая книга расходов по кухне. Елизавета открыла. На последней заполненной странице кто-то записал:

«Мука — шесть мешков. Масло — два бочонка. Свечи — двадцать четыре связки. Для зимнего дома у восточного спуска — дополнительно три одеяла». Обычная жизнь. Законченная посреди списка. Елизавета сидела на краю старой скамьи и листала.

Варвара не мешала. Михаил ушёл с Баженом осматривать внешний двор. Кривцов вернулся в архив. Впервые они с Елизаветой снова остались вдвоём.

— Я думала, найду героев, — сказала Елизавета.

Варвара села напротив.

— Каких?

— Предков.

Она показала книгу.

— А нашла человека, который считал мешки муки.

— Обычно предки именно этим и занимались большую часть времени.

— В семейных историях об этом не говорят.

— Зря. Мешки муки иногда важнее героических речей.

Елизавета улыбнулась.

— Вы действительно так думаете?

— Я восстановила дом с долговой книги. Конечно.

Елизавета закрыла тетрадь.

— Знаете, что самое странное?

— Что?

— Теперь мне страшнее.

— Почему?

— Раньше я хотела доказать, что Белогорские существовали.

Она посмотрела в окно.

— Теперь доказала.

— И?

— Теперь нужно решить, что значит существовать дальше.

Варвара поняла. До сегодняшнего дня Елизавета могла быть последней наследницей прошлого. Сейчас у неё появился живой дом. А с ним ответственность. Не только права.

— Вам не обязательно решать сегодня.

— Но придётся.

— Да.

— Если мне вернут дороги…

— Не «если вам вернут».

Елизавета нахмурилась.

— Что?

— Мы уже знаем, что Белогорские не владели всей дорогой.

— Тогда что мне должны вернуть?

— Функцию, право голоса, место в системе. Возможно, часть имущества. Возможно, что-то ещё. Но не всё сразу и не просто потому, что вы последняя Белогорская.

Елизавета едва заметно кивнула.

— Я знаю.

— Хорошо.

— Вы боитесь, что я захочу слишком много?