Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 74 – Виктор Громов

Замок щёлкнул. Елизавета выдохнула.

— Признала.

Михаил посмотрел на книгу.

— Как Северина. Не как владельца дороги.

— Возможно, именно в этом разница, — сказала Варвара.

Они открыли.

Исходный договор лежал в середине книги. Не копия и не поздняя выписка. Запись, сделанная в тот год, когда два дома впервые оформили северную связь. По краям стояли живые печати.

Белогорская. Северинская. Рядом. Равные. И ни слова о свадьбе.

Варвара прочитала первые строки сама. Потом передала Кривцову. Не потому, что не понимала язык, а потому, что часть слов была старой. Слишком старой.

Кривцов читал медленно.

— «Дом Северина принимает хранение запасов, счёта общего пути и внешнюю защиту».

Михаил опустил взгляд.

— Запасы, деньги, охрана.

— Да.

Кривцов продолжил:

— «Дом Белогорских принимает живую дорогу: переходы, зимние линии, знаки, убежища и связь между голосами».

Елизавета закрыла глаза. Варвара задержала на ней взгляд. Вот что у них отняли первым. Не землю и не титул.

Дорогу. Функцию. То, ради чего дом вообще существовал.

— Дальше, — сказала Варвара.

Кривцов перевернул страницу.

— «Ни один дом не принимает функцию другого без живого согласия двух сторон».

Михаил сказал:

— Значит, после исчезновения Белогорских Северины вообще не должны были получить управление дорогой единолично.

— Если договор не был прекращён правильно, — добавил Кривцов.

— А он был?

— Это мы и проверяем.

Варвара указала ниже.

— Здесь тот самый термин?

Кривцов нахмурился. На странице стояло старое слово. Длинное. Составное. Елизавета посмотрела на него.

— Я его не знаю.

— Я тоже, — сказал Михаил.

Кривцов молчал слишком долго.

— Игнат Савельевич?

— Секунду.

Он открыл вторую книгу. Потом третью. Искал тот же знак. Нашёл.

— Вот.

— Что?

— Здесь этот термин используется между Белогорскими и Озёрскими.

— Они тоже должны были пожениться? — спросила Варвара.

Кривцов поднял на неё взгляд.

— Если официальная поздняя трактовка верна, Белогорским пришлось бы одновременно заключать браки примерно с половиной Севера.

Елизавета моргнула.

Михаил почти улыбнулся.

— Сомнительная хозяйственная модель.

— Очень, — сказала Варвара.

Кривцов положил книги рядом.

— В старом дорожном языке слово означает не брак.

— А что?

Он задумался над формулировкой.

— Ближе всего… «союз двух живых домов на одной дороге».

В комнате повисла тишина. Варвара почувствовала, как внутри всё становится очень спокойным. То опасное спокойствие, которое появлялось перед настоящим выводом.

— Ещё раз.

— Союз двух живых домов на одной дороге.

— Не брачный?

— Нет.

— Совсем?

— Здесь нет указания на супружество, наследование через брак или соединение родов.

Елизавета села.

— Значит…

Она не смогла закончить.

Михаил сказал:

— Значит, никакой Белогорской невесты никогда не существовало.

Варвара задержала на нём взгляд. Вот теперь название всей их беды оказалось ложью. Дом жениха не выбрал другую. Дом пытался исполнить документ, смысл которого кто-то однажды переписал. Елизавета рассмеялась.

Тихо. Совершенно неожиданно. Варвара повернула голову.

— Что?

— Простите.

Она закрыла лицо ладонями.

— Я пять недель думала, что мой род оставил мне в наследство незнакомого мужчину.

Михаил сказал:

— Я тоже не был особенно доволен.

Елизавета опустила руки.

— Вы хотя бы получили предупреждение через ворота.