Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 38 – Виктор Громов

— Договор?

— Договор. Родовая выписка. Печать. Карта. Несколько личных записей отца, которые он, видимо, спрятал там позже.

— Когда?

— Не знаю. Возможно, перед тем как окончательно уехать из этих мест.

— И после этого вы пошли к пограничному камню.

Елизавета согласилась коротким кивком.

— Я должна была понять, настоящая ли печать.

— Почему не в Совет?

— Потому что первым делом вспомнила маму.

— А потом?

— Отца.

Она провела пальцем по столу.

— Он сказал найти то, что отняли первым. Я решила, что речь о земле.

— И?

— Земли Белогорских переходили разным владельцам в разное время. Некоторые давно проданы. Некоторые сейчас вообще не имеют отношения к Северинам. Это не могло быть первым.

— Титул?

— Его сняли позже.

— Имя?

Елизавета задумалась.

— Может быть. Но в самых старых документах имя ещё есть, когда часть имущества уже передана.

Варвара почувствовала, как просыпается привычное желание разложить всё по датам. Она заставила себя не тянуться за книгой. Сегодня разговор был не об этом.

— Тогда вы нашли договор.

— Да.

— И решили приехать к Северинам.

— Не сразу.

— Что остановило?

Елизавета посмотрела на неё прямо.

— Вы.

Варвара не ожидала.

— Я?

— Я узнала о вашей помолвке.

Теперь стало понятно.

— И решили, что появление последней Белогорской будет выглядеть особенно удачно.

— Примерно так.

— Почему всё-таки приехали?

— Потому что печать ожила.

— Через две недели после находки?

— Да. Я прикоснулась к пограничному камню у Белого перевала. Он сначала не ответил. Я почти решила, что всё это старая семейная сказка. Потом появилась дорога.

— Световая линия?

— Да.

Елизавета замолчала.

— И я поняла, что отец не оставил мне историю. Он оставил мне незаконченный вопрос.

Варвара поднялась и подошла к окну. Ей требовалось несколько секунд. За стеклом было видно часть внутреннего двора Северинов. Двое рабочих тащили доски. Возчик что-то доказывал кладовщику.

У дальней стены стояло несколько повозок с мешками. Те самые склады и дороги, которые в документах выглядели линиями, в жизни были людьми. Если Белогорским вернут старые права, на карте можно провести границу одним росчерком пера.

В действительности за ней окажутся управляющие, караваны, семьи служащих, десятилетия вложений Северинов. Михаил. Его дом. Его ответственность. Его положение, которое уже начало шататься просто от одного существования Елизаветы.

И Варвара вдруг слишком ясно увидела самый удобный выход. Можно было доказать, что Белогорские действительно существовали. Вернуть Елизавете имя. Дать небольшую компенсацию. Красивую.

Достойную. Даже щедрую. А затем объяснить, что сорок семь лет изменили слишком многое и ради порядка старые права нельзя возвращать. Наверняка нашлись бы юридические основания. Кривцов, если его правильно попросить, нашёл бы десять.

Северинские советники — двадцать. Совет домов поддержал бы решение, потому что великим домам не нравилось, когда мёртвые права внезапно оживали. Елизавета получила бы титул. Варвара — мужа. Михаил — дороги.

Все довольны. Кроме одной мелочи. Это было ровно то, что когда-то сделали с другими людьми. Признали их существование настолько, насколько оно не мешало сильным.

— О чём вы думаете? — спросила Елизавета.

Варвара не сразу повернулась.

— О том, что вы очень неудобная женщина.