Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 162 – Алекс Джиллиан

Настоящий каменный мешок, выдолбленный в самом основании скалы.

Единственный выход перекрывала решетка с прутьями толщиной в мужское запястье. И стоило Мире подойти ближе, как мерцающая густая вязь аскарских арканов хищно потянулась к ее искре. Заговоренный сплав жадно высасывал магию, намертво сковывая любую попытку призвать пламя.

— Вот я попала, Аскарот меня раздери… — мрачно пробормотала она, медленно пятясь назад.

Под босыми ступнями неприятно захрустели мелкие камни и песок, впиваясь в нежную кожу. После мягких ковров перемена и впрямь казалась кощунственно резкой. Но в родной деревне она привыкла к испытаниям похуже, а здесь хотя бы каменный пол сохранял тепло подземных недр.

Внезапно за спиной раздался тяжелый, надсадный выдох, сопровождаемый сухим металлическим лязгом.

Мира резко обернулась. В самом непроглядном углу каземата, полностью сливаясь с мраком, сидел мужчина в темной изодранной одежде.

Сердце встревоженно дернулось в груди и зашлось в рваном ритме.

Она уже знала, кто перед ней.

Широкое кованое кольцо плотно обхватывало его шею, а толстая железная цепь намертво врастала в монолитную глыбу. Но суровые условия подземной тюрьмы не сломили древнего хищника.

Наместник Нордстали не выглядел изможденным — аскарскую стать невозможно стереть за жалкую седмицу заточения.

Темные, коротко остриженные волосы липли ко лбу. Широкие плечи и крепкие мышцы бугрились под грубой тканью, высокий рост угадывался даже в сидячем положении. Вокруг величественной фигуры змеилась знакомая пепельная дымка.

Без брони она видела Рейгара только в недавнем видении, когда он с бесконечным страданием взирал на Верайю, собираясь оставить любимую по приказу Верховного. Сейчас мужественные черты безвозвратно ожесточились. Невидимая маска свирепого волка словно вросла в его лицо, проступив в каждой суровой морщине.

Внешне она не находила в нем ни одной своей черты, но стоило их взглядам встретиться, как Мира ощутила нечто гораздо более мощное — ту самую пульсацию родственной искры, что прошила её насквозь возле храма Огненной Девы, когда он впервые коснулся её руки.

Мира потерянно замерла. Глубоко внутри бушевала буря. Всю сознательную жизнь она оправдывала холодность Родана и Дарины тяжелым крестьянским бытом. Терпела, подстраивалась, пыталась угодить. И только в Тиходолье осознала, почему с раннего детства чувствовала себя чужой в собственном доме.

Она так и не стала им родной.

В сознании не укладывалось, что ее настоящий отец находился сейчас в двух шагах. Для Миры он оставался совершенно посторонним существом. Рассудок отказывался прощать Аскара, не попытавшегося отвоевать её мать и слепо подчинившегося воле Верховного.

А еще она никак не могла выбросить из головы его последние слова, брошенные в столице перед переправой в Пепельные Земли.

«Молчи, если хочешь жить».

Что, крыл его подери, это могло значить?

Неужели Рейгар распознал свою кровь, скрыл сияние короны Верховного, но вновь предпочел бездействие? Снова выбрал путь слепого подчинения?

Напряженное молчание затопило каземат, растягивая мучительные мгновения в бесконечность и накрывая их обоих невидимым саваном.

Рейгар вдруг пошевелился и поднял голову. Взгляд красных глаз застыл на девушке.

— Знаешь, кто я? — голос Миры прозвучал неожиданно жестко, разрезая влажную духоту темницы.