Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 111 – Алекс Джиллиан

— Уведите её, — пророкотал он в пустоту. — Очистите от скверны и грязи.

Мира хотела выкрикнуть проклятие или хотя бы потребовать объяснений, но язык словно прирос к нёбу.

Из густых теней, окутывавших массивные арки входа во внутреннее убранство замка, бесшумно выскользнули фигуры.

Она ожидала увидеть новых чудовищ, покрытых чешуей тварей или дымных аскарских воинов, но к ней приблизились… люди.

Молодые женщины в обезличенных серых одеждах и мужчины в легких доспехах. Их лица были мертвенно-бледными, полностью лишенными каких-либо эмоций. Пустые, стеклянные глаза смотрели сквозь Миру, точно она была лишь досадной помехой на их пути.

Девушка испуганно застыла, когда одна из прислужниц жестко перехватила её предплечье. В этот момент из-под широкого серого рукава скользнула знакомая вязь — метка Ашгара. Вторая незнакомка безмолвно подхватила Мирославу под другой локоть. На ее запястье отчетливо темнел другой княжеский символ — чаша Жарокрова.

Мужчины молча встали позади, как немые стражи, слепо исполняющие волю Верховного. Их руки она рассмотреть не успела, но не сомневалась, что все они тоже отмечены княжескими знаками.

Обычные смертные просто не пережили бы переход сквозь Пояс Завесы и мгновенно сгорели бы от палящего зноя Пепельных Земель.

«Но что здесь делают избранные других Домов? — паническая мысль пронзила угасающее сознание Миры. — Служат Кайросу в качестве безвольных рабов? И если Верховный может забрать себе любого отмеченного, по щелчку пальцев ломая чужую принадлежность… то что он сделает со мной?».

Вихрь пугающих вопросов с новой силой закружил в голове, но ее уже потащили вперед через бесконечные анфилады залов, размах которых поражал и одновременно угнетал. Со всех сторон на Миру давили толстые стены, выложенные белым полированным мрамором. Но если присмотреться, сквозь безупречный камень проступали тонкие черные прожилки, складывающиеся в подозрительно знакомый костяной узор.

Вместо привычных дымящих факелов под высокими сводами плавно парили сферы чистого белого огня, надежно запертые в клетки из черного золота. Внутри замка воздух ощущался гораздо прохладнее. Дышать стало легче, пересушенная кожа перестала плавиться от палящего зноя.

Кто-то из безмолвных мужчин грубо подтолкнул ее в спину, заставляя перебирать ногами быстрее. Мирослава повиновалась. Она была слишком истощена, сломлена и слаба, чтобы пытаться вырваться прямо сейчас.

Реальность крошилась, превращаясь в череду обрывочных, незнакомых образов: блеск доспехов молчаливых стражей, шелест женских одежд, резкий запах озона и приторных благовоний.

Её завели в покои, которые любой смертный назвал бы храмом очищения, но здесь всё напоминало невероятно роскошный, залитый светом склеп. В центре пола, выложенного сложной мозаикой из драгоценных камней, зияла глубокая купель, высеченная из цельного куска дымчатого горного хрусталя. Из золотых труб, отлитых в форме распахнутых драконьих пастей, с утробным рокотом изливалась вода. Не прозрачная, как в речке Тиходолья, а мерцающая жемчужным светом и густая, как сироп, источающий одурманивающий аромат лесных трав.

Стражи остались снаружи, за спиной с глухим лязгом захлопнулась тяжелая дверь. Проворные служанки тут же обступили Миру, стягивая с нее грязные лохмотья, то и дело касаясь её кожи ледяными, как у покойников, пальцами.